ღСумеркиღ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ღСумеркиღ » Творчество » Райчел Мид Академия вампиров. Ледяной укус. Книга вторая


Райчел Мид Академия вампиров. Ледяной укус. Книга вторая

Сообщений 61 страница 85 из 85

61

«Какая глупость!» — звучало у меня в голове. Все равно что самоубийство. Почему Мейсон пошел на это? Да, он носился со своей безумной идеей, что надо срочно действовать, и был явно расстроен тем, что стражи не предпринимают ничего в связи с последним нападением. И тем не менее. Неужели настолько расстроен? Он должен осознавать опасность. А может... может, я так сильно выбила его из колеи, что он бросился и омут головой? И сумел уговорить Эдди и Мию отправиться вместе с ним? Их-то, впрочем, убедить не так уж трудно. Эдди пойдет за Мейсоном куда угодно, а Мия пылала таким же энтузиазмом, как он, и просто рвалась расправиться со всеми стригоями в мире.
И все же, несмотря на все вопросы, одолевавшие меня в связи с тем, что они сделали, одна вещь не вызывала сомнений — я сама рассказала Мейсону о Спокане. Очевидно, вся вина лежит на мне — если бы не я, ничего бы не произошло.
—  Лисса всегда смотрит человеку в глаза,— подсказывала я Кристиану, пока мы шли к выходу.— И говорит очень, очень спокойно. А больше я ничего не знаю. Ну, еще она сильно сосредоточивается, что и тебе советую. Сосредоточься на том, чтобы навязать им свою волю.
—  Без тебя знаю! — рявкнул он.— Я видел, как она это делает.
—  Прекрасно! — бросила я в ответ.— Просто постарайся, чтобы от тебя был толк.
Прищурившись, я разглядела у ворот лишь одного стража. Улыбка фортуны! Сейчас как раз была смена караула. При солнечном свете риск появления стригоев уменьшается. Стражи, конечно, по-прежнему при исполнении, но могут позволить себе немного расслабиться.
Наше появление вроде бы не слишком обеспокоило дежурного.
—  Что вы здесь делаете, ребятки?
Кристиан сглотнул, его лицо заметно напряглось.
—  Ты пропустишь нас через ворота,— сказал он.
Голос немного дрожащий — еще бы, он, конечно, сильно нервничал,— но в остальном у него получилось очень похоже на успокаивающий тон Лиссы. К несчастью, никакого эффекта на стража это не произвело. Как и подчеркивал Кристиан, воздействовать на стражей с помощью принуждения почти невозможно. Мие просто повезло. Страж улыбнулся нам.
—  Чего-чего? — явно забавляясь, спросил он.
Кристиан снова попробовал:
—  Ты позволишь нам выйти.
Улыбка сделалась слегка неуверенной, страж удивленно мигнул. Его глаза не остекленели, как у жертв Лиссы, но Кристиану удалось ненадолго «зачаровать» его. К сожалению, мне было ясно — этого мало, чтобы заставить стража выпустить нас и все забыть. По счастью, меня долго обучали принуждать людей без применения магии.
Рядом с постом стоял огромный фонарь, два фута в длину и весом не меньше семи фунтов. Я схватила его и обрушила на затылок стража. Он замычал и рухнул на землю. Он не заметил моего приближения, и, несмотря на то, что я сделала ужасную вещь, мне было жаль, что здесь не присутствовал один из моих инструкторов, который, конечно, оценил бы мой «подвиг».
—  Господи Всемогущий! — воскликнул Кристиан. — Ты напала на стража!
—  Да.— Вот тебе и попытка вернуть ребят, не навлекая ни на кого неприятностей.— Просто я не уверена, что ты так уж силен в принуждении. Я отвечу за последствия — но позже. Спасибо за помощь. Давай возвращайся, пока не пришел его сменщик.
Он покачал головой и состроил гримасу.
—  Нет, я пойду с тобой.
—  Нет! — возразила я.— От тебя мне нужно было одно — чтобы ты помог мне выйти наружу. Не стоит навлекать на себя лишние неприятности.
—  Я уже по уши в неприятностях! — Кристиан кивнул на стража.— Он видел мое лицо. В любом случае я засветился, почему бы не помочь тебе спасти положение? Хотя бы в виде исключения не будь такой врединой.
Мы заторопились прочь, и я бросила последний, виноватый взгляд на стража. Я была уверена, что своим ударом не причинила ему серьезного вреда и он не замерзнет,— учитывая, как ярко светит солнце.
Мы шли по шоссе уже минут пять, когда до меня дошло, что у нас есть проблема. Хотя Кристиан был закутан с ног до головы и надел темные очки, солнце оказывало на него свое негативное воздействие. В результате мы двигались медленнее, чем могли бы; а между тем пройдет совсем немного времени, прежде чем выведенного мною из строя стража обнаружат и устроят за нами погоню.
За нашими спинами возникла машина — не академическая, — и я приняла решение. Я по меньшей мере неодобрительно отношусь к поездкам автостопом. Даже человек вроде меня понимает, как это опасно. Но нам требовалось попасть в город быстро, и я в состоянии разделаться с любым парнем, если бы он вздумал прицепиться к нам. По счастью, когда машина поравнялась с нами, в ней обнаружилась пара средних лет. Они явно волновались за нас, и больше ничего.
—  Ребятки, с вами все в порядке?
Я спрятала за спину поднятый вверх большой палец.
—  Наш автомобиль застрял на дороге. Вы не подбросите нас в город, откуда я могу позвонить папе?
Это сработало. Пятнадцать минут спустя они высадили нас у заправочной станции. Они просто рвались нам помочь, и мне с трудом удалось отделаться от них. В конце концов мы сумели убедить их, что с нами все будет в полном порядке, и прошли несколько кварталов до автобусной станции. Как я и предполагала, городок оказался невелик. Он обслуживал три маршрута: два вели на другие лыжные базы и один в Лоустон, штат Айдахо. Я отчасти надеялась, что мы заловим Мейсона и компанию до прихода автобуса — тогда можно было бы вернуть их обратно без особых неприятностей. Увы, никаких следов чертовых беглецов не обнаружилось. Жизнерадостная женщина на кассе подтвердила мою догадку. Она запомнила всю троицу и то, что они купили билеты до Спокана через Лоустон.
—  Черт! — не удержалась я.
Женщина осуждающе вскинула брови. Я посмотрела на Кристиана.
— У тебя есть деньги на автобус?
По дороге мы разговаривали мало. Я лишь объяснила ему, как по-дурацки он себя повел в отношении Лиссы и Адриана. Ко времени прибытия в Лоустон мне удалось его убедить, что само по себе можно рассматривать как маленькое чудо. Остальной путь до Спокана он проспал, но я не смогла. Меня без конца грызла мысль, что все это моя вина.
В Спокан мы прибыли во второй половине дня. Пришлось расспросить прохожих, но в конце концов мы нашли человека, знающего тот торговый центр, о котором говорил Дмитрий. Он находился довольно далеко от автобусной станции, но после почти пятичасовой езды ноги затекли, и я жаждала движения. До захода солнца было еще далеко, но оно уже стояло низко и менее губительно действовало на вампиров, поэтому Кристиан тоже не возражал пройтись.
И, как часто бывает, когда все вокруг спокойно, я почувствовала притяжение со стороны Лиссы и позволила себе погрузиться в нее, поскольку хотела знать, что происходит на лыжной базе. — Я знаю, ты хочешь защитить их, но мы должны знать, где они.
Лисса сидела на постели в нашей комнате, а Дмитрий и мама буравили ее взглядами. Говорил Дмитрий. Это было интересно — видеть его планам и Лиссы. Она питала к нему дружественное унижение — совсем не то что напряженный клубок эмоций, которые всегда испытывала я.
— Я уже сказала — не знаю,— ответила Лисса. — Понятия не имею, что произошло.
В ней бурлили волнение и страх за нас. Было грустно видеть ее такой обеспокоенной, но в то же время я порадовалась, что не стала втягивать ее в наши дела. Чего не знаешь, о том и рассказать не сможешь.
— Просто не верится, что они не сообщили тебе, куда отправились,— заявила моя мать. Голос ее звучал ровно, но от беспокойства морщины резко обозначились на лице.— В особенности учитывая вашу... связь.
—  Она работает только в одну сторону,— печально сказала Лисса.— Вам же известно.
Дмитрий опустился на колени, его глаза окапались на уровне глаз Лиссы. Для него всегда было важно — заглянуть человеку в глаза.
—  Ты уверена, что совсем ничего не можешь рассказать нам? Их нет в городе. Мужчина, продающий билеты на автобусной станции, не видел их... хотя мы практически не сомневаемся, куда они направляются.

0

62

Мы пошли вправо — и действительно ничего нового не обнаружили. Я совсем было решила, что это и впрямь «скукота», как увидела на стене, мимо которой мы проходили, написанные черным буквы. Я остановилась, разглядывая их. Вот как они выглядели.
Д
Б
К
О
Т
Д
В
Л
Д
3
С
И

Некоторые помечены черточками или крестиками, но смысл «послания», если можно так выразиться, оставался непонятным. Мия заметила, что я рассматриваю.
—  Это, наверно, связано с уборщиками,— сказала она.— Или какая-нибудь компания написала.
—  Скорее всего,— ответила я, продолжая изучать надпись.
Остальные бесцельно шатались туда и обратно, не понимая, почему я так зачарована бессмысленным столбиком букв. Я и сама этого не понимала, но что-то удерживало меня на месте.
И потом меня осенило.
«Б» — Бадика, «3» — Зеклос, «И» — Ивашков...
Я вытаращила глаза. Первые буквы всех королевских фамилий, вот что это такое. Здесь три буквы «Д», но то, как они следовали одна за другой, наводило на мысль, что буквы располагались в порядке, соответствующем размеру семей. Вначале стояли самые маленькие семьи — Драгомир, Бадика, Конта,— и чем дальше, тем больше, вплоть до гигантского клана Ивашковых в конце. Я не понимала значения черточек рядом с буквами, но быстро заметила, какие из них помечены крестиками: Бадика и Дроздов.
Я отошла от стены.
—  Нужно убираться отсюда.— Меня напугал звук собственного голоса.— Немедленно.
Остальные удивленно смотрели на меня.
—  Почему? — спросил Эдди.— Что происходит?
—  Позже объясню. А сейчас пошли.
Мейсон сделал жест в том направлении, куда мы шли.
—  Там есть выход на расстоянии нескольких кварталов отсюда. Ближе к станции.
Я устремила взгляд в темную неизвестность.
—  Нет. Возвращаемся тем же путем, каким пришли.
Мы так и сделали. Все смотрели на меня как на сумасшедшую, но вопросов никто не задавал. Когда мы вышли из торгового центра, я с облегчением отметила, что солнце еще не село, хотя опустилось уже к самому горизонту, отбрасывая на дома оранжево-красные отблески. Остающегося дневного света хватит, чтобы мы добрались до автобусной станции, не наткнувшись ни на одного стригоя.
И теперь я не сомневалась, что стригои в Спокане есть. Информация Дмитрия была правильной. Я не совсем понимала, что означал этот список, но, ясное дело, он имел какое-то отношение к недавним нападениям. Нужно как можно быстрее сообщить об этом другим стражам, а вот остальным из нашей компании не следует говорить о моем открытии, пока мы не окажемся в безопасности на базе. Если бы Мейсон понял смысл букв, с него хватило бы вернуться в туннели.
К станции мы шли практически в молчании. Думаю, остальных пугало мое настроение. Даже Кристиан воздерживался от ехидных замечаний. Внутри меня бушевала буря эмоций, колеблясь между яростью и чувством вины, когда я снова и снова подвергала переоценке свою роль во всем происшедшем.
Внезапно идущий впереди Эдди остановился, И я чуть не налетела на него. Он оглянулся по сторонам.
—  Где мы?
Выбросив из головы тягостные мысли, я тоже оглянулась. Ни одно здание не показалось мне знакомым.
—  Проклятье! — воскликнула я.— Мы что, заблудились? Неужели никто не следил, каким путем мы идем?
Нечестный вопрос — поскольку уж я-то точно этого не делала, но мой темперамент снова вырвался на волю. Мейсон внимательно вгляделся в мое лицо и вскинул руку.
—  Вон оттуда.
Мы развернулись и пошли по узкой улочке между двумя домами. Я не испытывала уверенность, что мы идем правильно, но лучшей идеи в голову не пришло. И еще мне не хотелось торчать на одном месте и спорить.
Мы успели отойти совсем недалеко, когда я услышала шум двигателя и визг шин. Мия шла посреди улицы, и инстинкт защиты сработал прежде, чем я разглядела, что к нам приближается. Схватив за руку, я резко дернула ее в сторону, к стене дома. Парни сделали то же самое.
Из-за угла появился большой серый фургон с затененными стеклами и поехал в нашу сторону. Мы вжались в стену, ожидая, пока он проедет мимо.
Вот только он этого не сделал.
Снова взвизгнув шинами, он остановился прямо напротив нас, и дверь скользнула в сторону, открываясь. Оттуда вывалились три крупных мужчины — и снова включился мой инстинкт. Я понятия не имела, кто они такие и чего хотят, но дружелюбием тут и не пахло. Больше ничего мне понимать и не требовалось.
Один из них направился к Кристиану, но я метнулась вперед и нанесла ему удар. Парень едва пошатнулся, но был явно удивлен, что вообще почувствовал его. Скорее всего, он не ожидал, что от такой мелкой особы может исходить какая-то угроза. Оставив в покое Кристиана, он двинулся ко мне. Периферийным зрением я отметила — Мейсон и Эдди приняли боевую стойку, защищая двух других. Мейсон даже вытащил украденный серебряный кол. Мия и Кристиан стояли словно прикованные к месту.
Нападающие рассчитывали на свою силу. Они никогда не изучали технических приемов нападения или защиты. Плюс они — люди, а мы обладали силой дампиров. К несчастью, в нашей позиции присутствовал недостаток — мы оказались зажаты между ними и стеной. Нам некуда отступать. И, что более важно, нам было что терять. Например, Мию.
И парень, который дрался с Мейсоном, по-видимому, тоже осознал это. Оставив Мейсона, он схватил ее. Блеснул пистолет, и он вдавил дуло ей в шею. Я попятилась от своего противника и крикнула Эдди, чтобы он остановился. Нас приучили мгновенно реагировать на такого рода приказы, и он замер, вопросительно глядя на меня. Увидев Мию, он побелел как мел.
Мне страстно хотелось одного — колотить этих людей, кто бы они ни были, но я не могла рисковать Мией. Он тоже понимал это. Ему даже не требовалось угрожать нам. Хоть и человек, он знал о нас достаточно, чтобы понимать — ради того, чтобы защитить Мию, мы выйдем из игры. В головы новичков с раннего детства вдалбливают: «Только они имеют значение».
Все остановились, переводя взгляды с него на меня. По-видимому, нас воспринимали как лидеров.
— Чего ты хочешь? — бросила я.
Парень еще сильнее вдавил пистолет в шею Мии, и она издала жалобный всхлип. Несмотря на разговоры о сражениях, она была мельче меня и далеко не так сильна. И слишком испугана, чтобы пошевелиться.
Парень наклонил голову в сторону открытой двери фургона.
— Я хочу, чтобы вы сели в машину. И не затевайте ничего, а иначе ей конец.
Я посмотрела на Мию, на фургон, на остальных своих друзей и потом снова на этого парня. Вот дерьмо!

0

63

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Ненавижу оказываться в беспомощном положении. И ненавижу уступать без боя. То, что произошло в темном проулке, не было настоящим боем. Если бы дело обстояло иначе... если бы меня победили в бою и тем самым заставили подчиниться... ну тогда да. Может, я и смирилась бы. Может быть. Но меня не победили. Я едва-едва испачкала руки. И теперь приходилось уступать без единого движения.
Как только мы уселись на полу фургона, они связали всем нам руки за спиной с помощью гибких наручников — стянутых вместе полосок пластика, удерживающих не хуже, чем металлические.
Ехали мы почти в полном молчании. Время от времени мужчины что-то бурчали, обращаясь друг к другу, но так тихо, что мы ничего не слышали. Кристиан и Мия, возможно, были в состоянии различить слова, но не могли ничего передать нам. Мия выглядела такой же испуганной, как на улице, и, хотя страх Кристиана быстро сменился характерной для него высокомерной яростью, даже он не осмеливался предпринять какие-нибудь действия в присутствии охранников.
Я порадовалась, что он держит себя в руках. Если бы он нарушил приказ, любой из этих мужчин, без сомнения, отделал бы его как следует и ни я, ни остальные новички не смогли бы остановить их. Это-то больше всего и сводило с ума. Инстинкт защиты мороев так глубоко засел во мне, что я даже о себе не беспокоилась. Кристиан и Мия — вот на ком сосредоточились все мои мысли. Они — те, кого я должна вытащить из заварухи.
Кто эти мужчины? Загадка. Они люди, но я ни на мгновение не допускала мысли, будто компания дампиров и мороев стала жертвой случайного похищения. Нас поймали с определенной целью. Похитители не завязали нам глаза и не предпринимали других попыток скрыть от нас путь следования; это казалось мне плохим знаком. Может, они думали, что мы недостаточно знаем город, чтобы понять, куда нас везут? Или просто решили, что это не имеет значения, поскольку мы никогда не выберемся оттуда, где окажемся? Я понимала лишь — мы удаляемся от центра в направлении пригорода. Спокан оказался в точности таким неприглядным, как я себе представляла; Там, где не было сугробов чистого белого снега, вдоль улиц тянулись грязные слякотные лужи, на лужайках разбросаны пятна грязи. Вечнозеленых растений совсем мало. По сравнению с ними тонкие, голые лиственные деревья напоминали скелеты. Их вид лишь усугублял ощущение надвигающейся беды.
Прошло меньше часа, когда фургон свернул в тихий тупик и мы подъехали к самому обычному, хотя и большому дому. Поблизости стояли другие здания, похожие друг на друга, как часто бывает в пригороде, и это пробудило во мне надежду. Может, удастся прибегнуть к помощи соседей. Мы въехали в гараж, дверь открыли, и нас отпели в дом. Внутри он выглядел гораздо интереснее. Антикварные вещи, диванчики на ножках в виде лап, удобные кресла. Большой аквариум с морскими рыбками. Над камином перекрещенные мечи. На стене — одна из тупых современных картин, представляющих собой изогнутые, беспорядочно разбросанные по холсту линии.
Часть меня, которой доставляло удовольствие уничтожать врагов, с удовольствием изучила бы висящие над камином мечи в деталях, но на перлом этаже мы не задержались. По узкой лестнице нас повели вниз, в подвал, такой же большой, как первый этаж над ним. Подвал имел несколько коридоров с закрытыми дверями и напоминал крысиный лабиринт. Похитители уверенно провели нас по нему в маленькую комнату с бетонным полом и некрашеными, обитыми фанерой стенами.
Мебель внутри состояла из нескольких неудобных на вид деревянных кресел с твердыми, плоскими спинками — спинками, позволяющими снова связать нам руки. Мужчины усадили нас в них таким образом, что Мия и Кристиан оказались на одном конце комнаты, а остальные — дампиры — на другом. Тот из них, который, по-видимому, был лидером, внимательно следил, как второй бандит связывал руки Эдди гибкими наручниками.
—  За этими нужно приглядывать особо внимательно.— Он кивнул на нас. — Они будут сопротивляться.— Его взгляд скользнул по лицу Эдди, Мейсона и моему.
Несколько мгновений мы, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза, во мне клокотала злость. Он повернулся к своему коллеге.

0

64

http://sdjs.ucoz.net/PW/01.gif

0

65

—  И за ней, в частности.
Когда нас, к его удовлетворению, крепко связали, он отдал остальным бандитам еще несколько приказов и ушел, громко хлопнув дверью. Пока он поднимался по лестнице, эхо шагов отдавалось по всему дому. Потом наступила тишина.
Мы сидели, глядя друг на друга. Спустя несколько минут Мия всхлипнула и прошептала.
—  Что вы собираетесь...
—  Заткнись! — проворчал один из бандитов и сделал предостерегающий шаг в ее сторону.
Она побледнела и съежилась, но, судя по ее виду, готова была продолжить. Я поймала ее взгляд и покачала головой. Она больше не произнесла ни слова, только глаза были широко распахнуты и губы дрожали.
Нет ничего хуже, чем ждать, не зная, что произойдет дальше. Собственное воображение может оказаться беспощаднее любого тюремщика. Поскольку охранники вообще не разговаривали с нами и уж тем более не сообщали, что у них для нас припасено, перед моим внутренним взором развертывались сценарии один ужаснее другого. Первая угроза — пистолеты; я пыталась представить себе, как ощущается входящая в тело пуля. Больно, скорее всего. И как они будут нас расстреливать? В сердце или в голову? Быстрая смерть. А если, к примеру, в живот? Медленная, мучительная смерть. Я содрогнулась, представив, как жизнь по капле истекает из меня. Эти «кровавые» мысли вызвали в памяти дом Бадика: может, бандиты перережут нам горло? Не сомневаюсь, у них есть не только пистолеты, но и ножи.
Конечно, я удивлялась, почему мы все еще живы. Ясное дело, им что-то нужно от нас, но что? Они не задавали вопросов — следовательно, информация им не требовалась. И они люди. Что может понадобиться от нас людям? Обычно мы опасались столкновения с каким-нибудь безумным убийцей или тем, кто жаждет ставить на нас эксперименты. Эти, похоже, не относились ни к тем ни к другим.
Так чего же они хотят? Зачем мы здесь? Снова и снова я воображала ужасные, просто отвратительные вещи. И, судя по физиономиям моих друзей, с ними происходило то же самое. Комнату наполнял запах пота и страха. Я потеряла счет времени и внезапно оказалась вырвана из собственных жутких фантазий звуком шагов на лестнице. В комнату вошел лидер похитителей. Остальные тут же подтянулись, чувствовалось, что они напряжены. О господи! Вот оно, осознала я. То, чего мы ждали.
—  Да, сэр,— говорил лидер.— Они здесь, как вы и хотели.
В конце концов до меня дошло. За этим похищением кто-то стоял. Меня охватила паника. Я должна сбежать!
—  Выпусти нас отсюда! — завопила я, пытаясь разорвать свои путы. — Выпусти нас отсюда, сукин...
Я оборвала себя, внутренне съежившись. В горле пересохло. Сердце забилось с перебоями. Охранник ввел в комнату мужчину и женщину, которых я не знала. Но одно я поняла: это...
...стригои.
Реальные, живые — ну образно говоря — стригои. Внезапно все встало на свои места. Отчеты о происходящем в Спокане оказались не просто точны. Случилось то, чего мы опасались, — стригои работают вместе с людьми. Это меняет все. Дневной свет больше не обеспечивает безопасности. Ни о какой безопасности любого из нас вообще больше речи не идет. Хуже того, я поняла, что это, наверное, те самые мерзавцы стригои, которые с помощью людей напали на две моройские семьи. Снова нахлынули ужасные воспоминания: тела и кровь повсюду. Желчь подступила к горлу, и я попыталась переключиться на настоящее, хотя оно и не сулило ничего хорошего.
У мороев бледная кожа, которая легко краснеет и обгорает. Но эти вампиры... кожа у них окапалась белая-белая, как будто выкрашенная меловым раствором. Вокруг зрачка — красный кружок, подтверждающий, какими именно монстрами они были.
Женщина, по правде говоря, напомнила мне Наталью — мою бедную подружку, чей отец угомонил ее стать стригоем. Спустя несколько мгновений я поняла, что на самом деле они вовсе не похожи. Женщина невысокого роста, с неумело обесцвеченными темными волосами, скорее всего, до обращения была человеком. Ощущение же сходства объяснялось тем, что она тоже была «свежим» стригоем — как Наталья. Это стало очевидно, когда я сравнила ее со стригоем-мужчиной. В лице женщины еще оставалась жизнь, пусть совсем немного. Его же лицо... было лицом смерти.
В его лице отсутствовали какие-либо эмоции, окрашенные теплом и мягкостью. Выражение холодной расчетливости, с оттенком злобного удивления — вот и все. Высокий, типа Дмитрия, и стройный, что свидетельствовало о его изначально моройской природе. Черные волосы до плеч выделялись на фоне яркой алой рубашки. Глаза такие темные, что, не будь в них красных кругов, было бы невозможно сказать, где кончается зрачок и начинается радужная оболочка.
Один из охранников с силой толкнул меня, хотя я и молчала, и посмотрел на стригоя-мужчину.
—  Вставить ей кляп?
Внезапно я осознала, что вжимаюсь в спинку кресла, бессознательно стремясь оказаться как можно дальше от стригоя. Он тоже осознал это, и тонкая улыбка тронула его губы.
—  Нет,— ответил он низким, вкрадчивым голосом. — Я не против послушать, что она желает сказать. — Он вскинул бровь, не спуская с меня взгляда. — Пожалуйста, продолжай.
Я сглотнула.
—  Нет? Нечего добавить? Хорошо. Если что-нибудь еще придет в голову, можешь высказываться свободно.
—  Исайя,— воскликнула женщина,— почему ты держишь их здесь? Почему не связываешься с остальными?
—  Елена, Елена,— пробормотал Исайя.— Веди себя хорошо. Я не собираюсь упускать шанс порадовать себя двумя мороями и...— он зашел за кресло и приподнял мои волосы, заставив меня содрогнуться, потом он точно так же осмотрел шеи Мейсона и Эдди,— и тремя полукровками-дампирами.
Он произнес эти слова с почти счастливым вздохом, и до меня дошло, что он проверял, есть ли на нас татуировки стражей.
Прошагав к Мие и Кристиану, Исайя остановился, положив руку на бедро и внимательно разглядывая их. Мия лишь мгновение смотрела ему и глаза и тут же отвернулась. Чувствовалось, что Кристиан испуган, но он все же заставил себя не отводить взгляда. Я испытала чувство гордости за него.
—  Посмотри на эти глаза, Елена.— Она подошла и встала рядом с Исайей.— Бледно-голубые. Как лед. Как аквамарины. Такие бывают почти исключительно в королевских семьях. Бадика. Онера. Некоторые из Зеклосов.
—  Озера, — сказал Кристиан, явно стремясь показать, что не испытывает страха.
—  Правда? Не может быть...— Исайя наклонился ближе к Кристиану.— Хотя возраст соответствующий... и эти волосы...— Он улыбнулся.— Сын Лукаса и Мойры?

0

66

Кристиан промолчал, но выражение его лица подтверждало эту догадку.
— Я знал твоих родителей. Замечательные люди. Не имеющие себе равных. Их гибель — позор... но... осмелюсь сказать, они сами навлекли ее на себя. Я говорил им, чтобы они не возвращались за тобой. Пытаться пробудить тебя, такого юного, было бы пустой тратой времени. Они отвечали, что просто хотят держать тебя поблизости, а пробудят, когда ты станешь постарше. Я предостерегал их, что это может плохо обернуться, но...— Он пожал плечами. Термин «пробуждать» стригои использовали в разговорах друг с другом, имея в виду обращение. Он нес в себе почти религиозный оттенок.— Они не послушались, и случилась беда.
В глазах Кристиана кипела ненависть, глубокая и мрачная. Исайя снова улыбнулся.
—  Исайя! — с подвыванием снова обратилась к нему Елена.— Позови остальных...
—  Хватит командовать мной!
Исайя схватил ее за плечо и оттолкнул, да так, что она пролетела через всю комнату и едва не пробила стену. Она лишь успела выбросить руку, чтобы слегка смягчить удар. У стригоев рефлексы лучше, чем у дампиров и даже мороев, ей не повезло, он застал ее врасплох. И на самом деле он едва коснулся ее. Толчок был легким — и тем не менее обладал силой.
Все это еще больше усилило мое убеждение, что он относился к совершенно другому разряду. Его сила во много раз превосходила ее. Она просто муха, которую он запросто мог прихлоп-путь. Мощь стригоев возрастает с годами — по мере потребления моройской крови и, правда с менее выраженным эффектом, крови дампиров. Этот мужчина был не просто старый, поняла я; он древний. И за долгие годы выпил много, много крови. Лицо Елены исказилось от ужаса, и я понимала ее. Стригои все время восстают друг против друга. Если бы он захотел, то запросто мог бы оторвать ей голову.
Она съежилась, отводя взгляд.
—  Я... Прости, Исайя.
Он пригладил рубашку, хотя в этом не было особой нужды. И снова, как и прежде, придал своему голосу звучание холодного расположения.
—  Ты, конечно, можешь иметь свое мнение, Клена, и я не возражаю, чтобы ты высказала его цивилизованным способом. Что, по-твоему, нам делать с этими юнцами?
—  Ты должен... то есть, я думаю, мы должны просто употребить их прямо сейчас. В особенности мороев.— Чувствовалось, она изо всех сил старается не подвывать и не раздражать его.— Если только... Может, ты собираешься устроить еще один званый обед? Это было бы сущее расточительство. Нам придется поделиться, а ты знаешь, остальные не поблагодарят тебя. Они никогда не благодарят.
—  Нет, на званый обед я их не потрачу,— надменно объявил он,— но пока и убивать не стану. Ты молода, Елена, и думаешь лишь о сиюминутном удовольствии. Когда доживешь до моих лет, не будешь такой... нетерпеливой.
Заметив, что он отвел взгляд, она закатила глаза.
Он повернулся к нам и скользнул взглядом по мне, Мейсону и Эдди.
—  Вам троим, боюсь, придется умереть. Этого не избежать. Хотелось бы сказать, что я сожалею, но чего нет, того нет. Так устроен мир. У вас, однако, есть выбор, как именно принять смерть. Зависит от вашего поведения.— Его взгляд задержался на мне. Вообще-то непонятно, почему все здесь, похоже, рассматривали меня как смутьяна. Ну может, так оно и было,— Некоторые из вас умрут мучительнее, чем другие.
Страх на лицах Мейсона и Эдди был точным отражением моего собственного. А Эдди даже захныкал, клянусь, я слышала. Исайя резко, по-военному, повернулся на пятках и встал лицом к Мие и Кристиану.
—  Вам двоим, по счастью, повезло — у вас есть выбор. Умрет лишь один из вас. Второй обретет прославленное бессмертие. Я даже буду настолько добр, что возьму его под свое крыло, пока он не станет старше. Воспринимайте это как проявление моего милосердия.
Я не смогла удержаться и буквально подавились смехом. Исайя обернулся и воззрился на меня. Я молчала, ожидая, что он швырнет меня через всю комнату, как Елену, но он лишь стоял и пристально смотрел. Этого оказалось достаточно. Сердце бешено заколотилось, на глазах выступили слезы. Я не могла справиться со своим страхом... какой позор! Мне хотелось быть как Дмитрий. Может, даже как моя мать. Спустя несколько долгих, мучительных мгновений Исайя снова повернулся к мороям.
— Итак, как я сказал, один из вас пробудится и обретет вечную жизнь. Но подталкивать вас к этому я не буду. Вы сделаете этот выбор с готовностью.
— Уж конечно нет,— сказал Кристиан.
Он сумел вложить в эти слова весь вызов, на какой был способен, но для всех в комнате было очевидно, что он напуган до смерти.
— Ах, как мне нравится дух Озера,— задумчиво произнес Исайя и перевел взгляд на Мию, Мерцая красными глазами; та в ужасе вжалась в Спинку кресла. — Но ты не позволяй ему обойти себя, моя дорогая. В обычной, некоролевской крови тоже есть сила. И вот как все будет происходить.— Он кивнул на нас, дампиров. От его взгляда у меня мороз побежал по коже; почудилось, что я ощущаю вонь гниения.— Тот, кто хочет жить, должен убить одного из этих трех. — Он повернулся к мороям. — Вот и все. Ничего такого неприятного. Просто сообщите одному из этих джентльменов, что готовы сделать это. Они развяжут вас. Потом вы выпьете у него кровь и пробудитесь как один из нас. Тот, кто сделает это первым, обретет свободу. Второй пойдет на обед для Елены и меня. В комнате повисло тяжелое молчание.
—  Нет, — сказал Кристиан. — Ничто не заставит меня убить одного из моих друзей. Мне плевать, что вы сделаете. Я умру первым.
Исайя пренебрежительно отмахнулся от него.
—  Легко быть храбрым, когда ты не голоден. Посидишь тут несколько дней безо всякой пищи... и да, эти трое начнут выглядеть очень даже аппетитно. И такие они и есть. Дампиры восхитительны. Некоторые предпочитают их мороям, и, хотя сам я никогда не разделял подобных убеждений, в качестве разнообразия считаю их вполне приемлемыми.
Кристиан свирепо смотрел на него.
—  Не веришь? — спросил Исайя.— Сейчас продемонстрирую.
Он перешел в нашу часть комнаты. Я поняла, что он собирается сделать, и заговорила, не успев хорошенько подумать.
—  Возьми у меня! — выпалила я.— Напейся моей крови.
Самодовольство Исайи на мгновение дало трещину, он вскинул брови.
—  Ты предлагаешь себя добровольно?
—  Я уже делала это прежде. В смысле, позволяла морою «кормиться». Я не против. Мне это нравится. Только не трогай остальных.
—  Роза! — воскликнул Мейсон.
Не обращая на него внимания, я умоляюще смотрела на Исайю. На самом деле я не хотела, чтобы он пил мою кровь, от одной мысли об этом мне делалось нехорошо. Но я действительно уже давала прежде свою кровь, и пусть уж он заберет ее у меня, чем прикоснется к Эдди или Мейсону.
Он оценивающе смотрел на меня с таким бесстрастным выражением лица, что его мысли оставались для меня загадкой. На мгновение мне показалось, он согласится, но тут он покачал головой.
—  Нет. Пока нет.
Он прошел дальше и остановился перед Эдди. Я с такой силой натянула свои путы, что они врезались в кожу. Но не поддались.
— Нет! Оставь его в покое!
— Замолчи! — буркнул Исайя, не глядя на меня, и приложил ладонь к щеке Эдди. Тот задрожал и так сильно побледнел, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. — Я могу сделать это легко, а могу причинить тебе боль. Если будешь вести себя тихо, получишь первое.
Мне хотелось закричать, хотелось обозвать Исайю самыми грязными словами, хотелось обрушить на него град угроз. Но я не могла. Взгляд обшаривал комнату в поисках выхода, но, как и прежде, его не было. Нас окружали голые светлые стены без окон. И единственная дверь, надежно охраняемая. Я была беспомощна — как и в тот момент, когда нас затаскивали в фургон. Я почувствовала, что плачу — не столько от страха, сколько от огорчения. Какой я страж, если не могу защитить своих друзей?
Однако я молчала, и на лице Исайи промелькнуло выражение удовлетворения. Флуоресцентные лампы придавали его коже тошнотворный сероватый оттенок, что еще больше подчеркивали темные круги под глазами. Мне так хотелось врезать ему!
—  Хорошо. — Он улыбнулся Эдди и приподнял его голову таким образом, чтобы их взгляды встретились. — Теперь скажи, ты не будешь бороться со мной?
Как я уже говорила, Лисса хорошо владела принуждением, но на такое она была неспособна. Спустя несколько мгновений Эдди улыбнулся.
—  Нет. Я не буду бороться с вами.
—  Хорошо,— повторил Исайя.— И подставишь мне свою шею по доброй воле?
—  Конечно,— ответил Эдди, откидывая назад голову.
Исайя наклонился, и я перевела взгляд на потертый ковер. Не хотела смотреть на это. Эдди испустил негромкий, счастливый стон. В целом «кормление» проходило тихо — без хлюпанья или чмоканья.
—  Ну вот и все.
Услышав, что Исайя заговорил, я подняла взгляд. С его губ капала кровь, и он провел по ним языком. Рана на шее Эдди была мне не видна, но, конечно, она тоже кровоточила. Мия и Кристиан смотрели, широко распахнув глаза, охваченные страхом, но одновременно зачарованные. Эдди пребывал в счастливом состоянии наркотического тумана, вызванного и эндорфинами, и принуждением; его взгляд бесцельно блуждал по сторонам.
Исайя выпрямился и улыбнулся мороям, слизывая с губ последние капли крови.
—  Видите? — сказал он им, направляясь к двери,— Это проще простого.

0

67

ДВАДЦАТЬ

Требовалось изобрести план бегства, и как можно быстрее. К несчастью, для осуществления возникающих идей требовалось то, что было недоступно моему контролю. Если бы нас полностью предоставили самим себе, тогда мы смогли бы выскользнуть наружу. Или чтобы нам попался тупой охранник, которого удалось бы обмануть и опять же удрать. Чтобы вырваться на свободу, нас, как минимум, должны плохо охранять. Ничего подобного, однако, не происходило. Прошло двадцать четыре часа, а наша ситуация практически не изменилась. Мы оставались пленниками и по-прежнему были связаны. Охранники сохраняли бдительность, как стражи. Почти.
Если и были какие-то передышки, то лишь связанные с туалетом — всегда под строгим присмотром, что само по себе сопровождалось ощущением унижения. Нам не давали ни еды, ни воды. Для меня это было нелегко, но смешанная человеческая и вампирская природа делает дампиров выносливее. Я могла справиться с ощущением дискомфорта, хотя быстро дошла до состояния, при котором убила бы ради чизбургера и хорошо, очень хорошо промасленной картошки фри.
Что же касается Мии и Кристиана... ну с ними дело обстояло намного сложнее. Морои могут неделями обходиться без еды и воды — если получают кровь. Без крови они могут продержаться несколько дней, прежде чем почувствуют дурноту и слабость, — при условии, что получают какое-то другое питание. Именно в таком режиме жили мы с Лиссой, когда сбежали, поскольку каждый день «кормить» ее я не могла.
Лишите мороев еды, воды и крови, и их выносливость резко пойдет на убыль. Я просто хотела пить, но Мия и Кристиан чувствовали себя безумно изголодавшимися. Они уже спали с лица, глаза горели лихорадочным огнем. И каждый последующий визит Исайи лишь усугублял проблему. А он постоянно спускался вниз, разглагольствовал в своей безумно раздражающей манере и перед уходом снова пил кровь Эдди. В его третий визит было заметно, что Мия и Кристиан практически истекают слюной. Тоже голодный, но постоянно насыщаемый эндорфинами Эдди, по-моему, даже не отдавал себе отчета, где мы.
В таких условиях я по-настоящему спать не могла, но на второй день начала время от времени проваливаться в дремоту. Голод и истощение оказывают такое действие. В какой-то момент я действительно заснула, что было удивительно. Мне приснился сон — и я все время отчетливо осознавала, что это сон,— в котором я стояла на побережье. Я даже очень быстро сообразила, где именно. Побережье Орегона — песчаное, теплое, с раскинувшимся в отдалении Тихим океаном; Мы с Лиссой как-то ездили туда, когда жили в Портленде. День тогда был великолепный, но долго находиться на солнце она не могла. В результате мы быстро убрались оттуда, но мне всегда хотелось задержаться там подольше и насладиться всем этим. Сейчас в моем распоряжении было столько света и тепла, сколько пожелаю.
—  Маленькая дампирка, — произнес за спиной голос. — Наконец-то.
Я обернулась в удивлении и увидела Адриана Ивашкова. На нем были штаны цвета хаки, свободная рубашка и — в свойственном ему небрежном стиле — никакой обуви. Темные волосы ерошил ветер, руки в карманах; он стоял, рассматривая меня с фирменной усмешкой.
—  Ты по-прежнему хорошо защищена, — добавил он.
В первое мгновение мне показалось, он смотрит на мою грудь, но потом я поняла, что его взгляд устремлен на живот. На мне были джинсы, топ от бикини, маленький голубой брелок в виде глаза на этот раз свисал с пупка, а запястье обвивали четки.
—  А ты снова на солнце, — сказала я. — Надо полагать, это твой сон.
—  Наш сон.
Я поводила носком ноги по песку.
—   Как у двух человек может быть общий сон?
—  О, люди постоянно видят общие сны, Роза.

0

68

Нахмурившись, я подняла на него взгляд.
—  Я хочу знать, что ты имел в виду. Насчет тьмы вокруг меня. Что это означает?
— Если честно, не знаю. Вокруг всех свет — кроме тебя. Ты утопаешь во тьме, и тьма у тебя от Лиссы.
Я почувствовала себя еще более сбитой с толку. Не понимаю.
—  Не могу углубляться,— сказал он.— Я здесь не затем.
—  Ты здесь по какой-то причине? — спросила я, скользя взглядом по серо-голубой воде; ее вид гипнотизировал.
Он шагнул вперед и стиснул мою руку, заставив посмотреть на себя. Все его легкомыслие исчезло. Он был смертельно серьезен.
—  Где ты?
—  Здесь, — ответила я недоуменно.— Как и ты.
Адриан покачал головой.
—  Нет, я не то имею в виду. Где ты в реальном мире?
В реальном мире? Вокруг нас побережье внезапно стало расплывчатым — словно кино не в фокусе. Спустя несколько мгновений картинка снова прояснилась. Я напрягла мозги. Реальный мир. Внезапно возникли образы — кресла, охранники, гибкие наручники.
—  В подвале...— медленно заговорила я. И вдруг все воспоминания вернулись, вдребезги разбив красоту момента. — О господи, Адриан! Вы должны помочь Мие и Кристиану. Я не могу...
Адриан сильнее сжал мне руку.
—  Где? — Мир снова задрожал и на этот раз не вернулся в фокус. — Где вы, Роза?
Мир начал распадаться. Адриан начал распадаться.
—  Подвал. В доме. В...
Адриан исчез. Я проснулась. Меня разбудил звук открываемой двери.
В комнату ворвался Исайя в сопровождении Елены. При виде нее я с трудом сдержала усмешку. Он излучал высокомерие, беспредельную подлость и абсолютное зло. Он лидер. У него хватает силы и могущества реализовывать свою жестокость. Но Елена? Она — лакей. Она угрожала нам и делала злобные замечания, но ее способность воплотить их в жизнь слабовата, она просто его напарница. Подлиза и полное ничтожество.
—  Привет, детки,— хохотнул он.— Как чувствуете себя сегодня?
Ответом ему стали мрачные взгляды. Прошагав к Мие и Кристиану, он остановился, заложив руки за спину.
—  Никаких изменений настроения с моего последнего визита? Вы держитесь ужасно долго, и это расстраивает Елену. Видите ли, она очень голодна, но, осмелюсь предположить, не настолько, как вы двое.
Кристиан прищурился и сказал сквозь стиснутые зубы:
—  Пошел к черту!
Елена зарычала и метнулась вперед.
—  Не смей...
Исайя взмахом руки остановил ее.
—  Оставь его в покое. Просто придется чуть подольше подождать, и, по правде говоря, это ожидание развлекает меня.
Взгляд Елены вонзился в Кристиана, словно кинжал.
—  Признаться, — продолжал Исайя, тоже разглядывая Кристиана, — я никак не могу решить, чего хочу больше: убить тебя или присоединить к нам. И то и другое имеет свои приятные стороны.
—  Не надоело слушать самого себя? — спросил Кристиан.
Исайя задумался.
—  Нет. Пожалуй, нет. Это мне тоже никогда не надоедает.
Он развернулся и направился к Эдди. После «кормлений» бедняга едва мог сидеть, заваливаясь в своем кресле. Хуже того, теперь Исайе не требовалось прибегать к принуждению. Лицо Эдди осветила глупая улыбка — он жаждал еще одного укуса. Он превращался в наркомана, как любой «кормилец».
Дикая злость и отвращение затопили меня.
—  Проклятье! — закричала я.— Оставь его в покое!
Исайя посмотрел на меня.
—  Уймись, девочка. Ты не выглядишь такой забавной, как мистер Озера.
—  Правда? — взорвалась я.— Если я так сильно тебя раздражаю, так доказывай на мне свою тупую точку зрения. Кусай меня, не его. Поставь меня на место, а заодно продемонстрируй, какое ты дерьмо.
—  Нет! — воскликнул Мейсон. — Укуси меня!
Исайя закатил глаза.
—  Великий боже! Какое благородство. Вы тут все спартанцы, что ли?
Он подошел к Мейсону, подсунул палец под его подбородок и приподнял голову.
—  Ты на самом деле этого вовсе не хочешь. Ты предлагаешь себя ради нее. — Он оставил Мейсона, подошел ко мне и вперил в меня взгляд своих черных-черных глаз. — А ты... Вначале, по-моему, ты тоже не хотела. Но сейчас?
Он опустился на колени, чтобы сравняться со мной ростом.
Я не отводила взгляда, хотя понимала, что тем самым увеличиваю риск принуждения.
—  Полагаю, ты сказала то, что думаешь. И благородство здесь ни при чем. Ты хочешь этого. Тебя ведь уже кусали прежде. — Его голос действовал магически. Гипнотически. Впрямую он не использовал принуждения, но ему определенно была свойственна некая противоестественная харизма. Как Лиссе и Адриану. Я жадно ловила каждое слово. — Много раз, по-моему.
Он склонился надо мной, горячо дыша в шею. За его спиной Мейсон закричал что-то, но я сосредоточилась лишь на том, насколько зубы Исайи близки к моей коже. За последние несколько месяцев я давала кровь всего раз, и то потому, что Лиссе это было крайне необходимо. До того она кусала меня, по крайней мере, дважды в неделю на протяжении двух лет, и только недавно я начала осознавать, какое сильное привыкание у меня развилось. В мире не существует ничего — ничего! — сравнимого с укусом мороя, такое блаженство снисходит на тебя. Конечно, по всем отзывам, укус стригоя оказывает более мощное воздействие...
Я сглотнула, внезапно осознав, как бешено колотится сердце и как тяжело я дышу. Исайя издал негромкий смешок.
—  Да. Ты — «кровавая шлюха» в процессе становления. К несчастью для тебя — потому что ты не получишь от меня желаемого.
Он отодвинулся, и я обмякла в кресле. Без дальнейшего промедления он вернулся к Эдди и стал пить. Я не могла смотреть, но на этот раз из-за овладевшей мной зависти, а не отвращения. Страстное желание жгло меня изнутри. Я мучительно жаждала этого укуса, жаждала каждой клеточкой тела.

0

69

Закончив, Исайя двинулся к двери, но потом остановился.
—  Не тяните,— предостерегающе сказал он, обращаясь к Мие и Кристиану. — Не упустите возможность спастись. — Он наклонил голову в мою сторону. — У вас даже есть добровольная жертва.
Он ушел. Через пространство комнаты наши с Кристианом взгляды встретились. Его лицо, казалось, выглядело даже более исхудалым и измученным, чем часа два назад. В его взгляде горел голод, а в моем, понимала я, страстное желание удовлетворить этот голод. Господи! Что с нами сделали? Думаю, у него мелькнула та же мысль. Иго губы изогнулись в горькой улыбке.
— Ты никогда не выглядела так хорошо, Роза, — успел сказать он, прежде чем охранник велел и ему заткнуться.
На протяжении дня я немного подремала, однако Адриан мне больше не снился. Вместо этого, пребывая в наполовину бессознательном состоянии, я почти нечаянно проскользнула на хорошо знакомую территорию: сознание Лиссы. После всех фантастических переживаний двух последних дней оказаться у нее в голове равнялось возвращению домой. Она находилась в одном из банкетных залов базы, только сейчас он был пуст. Она сидела на полу в дальнем конце, стремясь не привлекать к себе внимания. И сильно нервничала, ожидая чего-то — или, точнее, кого-то. Несколько минут спустя в зал вошел Адриан.
—  Кузина! — сказал он вместо приветствия, сел рядом с ней и подтянул к себе колени, не заботясь о том, как это скажется на дорогих брюках.— Извини, что опоздал.
—  Все в порядке.
—  Ты не знала, что я здесь, пока не увидела меня, правда?
Она покачала головой, чувствуя себя, как никогда, сбитой с толку.
—  И сидя здесь со мной... ты действительно ничего не замечаешь?
—  Нет.
—  Ну, надеюсь, это вскоре придет.
—  Как оно выглядит для тебя? — спросила она, сгорая от любопытства.
—  Знаешь, что такое аура?
—  Ну... как бы круги света вокруг человека, да? Достижение новой эры?
—  Вроде того. Все испускают своего рода духовную энергию. Ну, почти все.
Оговорка заставила меня подумать, что, может, он вспомнил обо мне и якобы окружающей меня тьме.
—  Анализируя цвет и внешний вид ауры, можно много сказать о человеке,— продолжал он. — Ну, если можешь ее видеть.
—  И ты можешь. По моей ауре заметно, что я владею духом?
—  Твоя в основном золотистая. Как и моя. В зависимости от ситуации к этому цвету примешиваются другие, но золотистый остается всегда.
—  И многих ты знаешь таких, как мы?
—  Немногих. Но время от времени попадаются. Они стараются помалкивать. Ты первая, с кем я заговорил. Я даже не знал, что это называется «дух». Жаль, мне ничего не было известно об этом, когда выяснилось, что у меня нет никакой специализации. Тогда я решил, что просто какой-то уродец.
Лисса подняла руку, пристально глядя на нее, нидимо стремясь разглядеть сияние вокруг. Ничего. Она вздохнула и уронила руку. И только тут до меня дошло. Адриан тоже был повелителем духа. Вот почему он проявлял такой интерес к Лиссе, вот почему хотел поговорить с ней, расспросить о нашей связи и специализации Лиссы. Это также объясняло множество других вещей — например, харизму, под воздействием которой я всякий раз не хотела уходить, оказавшись рядом с ним. В тот день, когда мы с Лиссой были у него в комнате, он использовал принуждение — именно таким образом он заставил Дмитрия уйти.
—  Итак, они в конце концов отпустили тебя? — спросил Адриан.
—  Да. Они в конце концов решили, что я действительно ничего не знаю.
—  Хорошо.— Он задумчиво помолчал.— А ты уверена, что ничего не знаешь?
— Я уже отвечала тебе на этот вопрос. Наша связь в ту сторону не работает, и я ничего не могу с этим поделать.
—  М-м-м... А должна бы.
Она сердито посмотрела на него.
—  По-твоему, я что-то скрываю? Если бы я могла найти ее, я сделала бы это!
—  Знаю. Но раз ваша связь вообще существует, она наверняка очень сильна. Используй ее, чтобы поговорить с ней во сне. Я пытался, но мне не удается продержаться достаточно долго, чтобы...
—  Что ты сказал?— воскликнула Лисса. —Ты разговаривал с ней во сне?
Теперь у него сделался недоуменный вид.
—  Конечно. Ты не знаешь, как это делается?
—  Нет! Ты шутишь? Как такое вообще возможно?
Мои сны...
Я вспомнила рассказ Лиссы о необъяснимых моройских феноменах, о вещах, доступных пользователям духа и далеко выходящих за рамки исцеления, о вещах, о которых никто даже толком ничего не знает. Выходит, Адриан оказался в моем сне не случайно. Он сумел проникнуть в мое сознание, может, примерно так, как я проникаю в сознание Лиссы. Эта мысль вызвала ощущение неловкости. Лисса же, похоже, пока даже не осознавала, как обстоит дело.
Он провел рукой по волосам и наклонил голову назад, задумчиво глядя на хрустальную люстру.
—  Ладно. Итак, ты не видишь ауры и не говоришь с людьми во сне. Что же ты можешь?
—  Я... Я могу исцелять. Животных. И растения. Могу вернуть мертвого к жизни.
— Правда? — Чувствовалось, что ответ произвел на него впечатление. — Ладно, это здорово. Что еще?
— М-м-м... Я могу использовать принуждение.
— Это мы все можем.
— Нет, я по-настоящему могу заставить человека сделать все, что пожелаю... даже плохое.
— И я тоже. — Его глаза вспыхнули. — Интересно, что произошло бы, попытайся ты применить это ко мне?
Она с выражением неуверенности рассеянно водила пальцами по красному ковру.
— Ну... я не могу.
— Ты же сказала, что можешь.
— Могу... но не прямо сейчас. Я принимаю лекарства... от депрессии... и они обрубают мою связь с магией.
Он вскинул руки.
— Как в таком случае я могу научить тебя проникать в сны? И как иначе мы можем найти Розу?
— Послушай, — сердито заговорила она, — я не хочу принимать таблетки. Но без них... я совершаю по-настоящему безумные поступки. Опасные поступки. Вот что дух делает с тобой?
— Я ничего не принимаю — и все в порядке.
Нет, не совсем в порядке, понимала я. И Лисса тоже.
—  Ты выглядел очень странно в тот день, когда Дмитрий зашел в твою комнату,— напомнила она.— Болтал бессмыслицу.
—  Ах, это? Да... Время от времени такое случается. Но, серьезно, очень редко. Самое большее, раз в месяц.
Казалось, он говорит искренне.
Лисса пристально смотрела на него, внезапно начав переоценивать его. Вдруг Адриан может использовать дух без таблеток и каких-либо вредных побочных эффектов? Именно этого она и желала всем сердцем. Кроме того, она не была уверена, что таблетки продолжают работать...
Он улыбнулся, догадавшись, о чем она думает.
—  Что скажешь, кузина? — Ему не требовалось использовать принуждение, настолько искушающим было его предложение само по себе.— Я могу научить тебя всему, что знаю,— если ты сможешь дотянуться до магии. Конечно, понадобится время, чтобы медикаменты полностью вышли из твоего организма, но когда это произойдет...

0

70

ДВАДЦАТЬ ОДИН

Только этого мне сейчас и не хватало! Я могла справиться со всеми выходками Адриана: если бы он запал на нее, приучил бы курить свои дурацкие сигареты... да что угодно. Только не это. Меньше всего мне хотелось, чтобы Лисса отказалась от таблеток. Я неохотно покинула ее сознание и вернулась в зловещую реальность. Интересно посмотреть, как дальше будут развиваться события между Адрианом и Лиссой, но подглядывать за ними... Нет, нехорошо. Ладно. Сейчас мне реально необходим план. Нужно действовать. Нужно вытащить нас отсюда. Но, оглядываясь по сторонам, я видела, что ситуация ничуть не изменилась, и следующие несколько часов провела, прикидывая и размышляя.
Сегодня нас охраняли трое. Они выглядели немного усталыми, но рвения не утратили. Эдди, казалось, полностью отключился, Мейсон тупо смотрел в пол. На другой стороне комнаты Кристиан устремил яростный взгляд в пространство, Мия, похоже, спала. Чувствуя, как безумно пересохло горло, я чуть не рассмеялась, вспомнив, что говорила ей о бесполезности магии воды. В бою от воды действительно немного толку, но сейчас я отдала бы что угодно, лишь бы Мия заставила появиться хоть немного...
Магия.
Почему я раньше не подумала о ней? Мы не беспомощны. Ну, не совсем.
В сознании медленно складывался план — скорее всего, безумный, но лучшего у нас не было. Сердце заколотилось в предвкушении, и я проследила за тем, чтобы сохранять спокойное выражение лица, а то охранники могли бы заметить внезапное озарение. Кристиан наблюдал за мной с другой стороны комнаты. Он заметил краткую вспышку моего возбуждения и понял — я что-то задумала. В его взгляде вспыхнуло любопытство, он не меньше меня хотел действовать.
Господи, как нам это проделать? Мне требовалась помощь Кристиана, но как дать ему понять, что у меня на уме? Фактически я даже не уверена, сумеет ли он помочь,— настолько он ослабел. Я смотрела ему в глаза, силясь передать мысль. На его лице возникло выражение замешательства, но решимость никуда не исчезла. Убедившись, что ни один охранник прямо на меня не смотрит, я слегка изменила позу, натянула запястья и, изогнувшись, насколько могла, посмотрела себе за спину, после чего снова встретилась взглядом с Кристианом. Он непонимающе нахмурился, и я снова проделала то же телодвижение.
— Эй! — громко заговорила я.
Мейсон и Мия удивленно дернулись.
— Вы, парни, в самом деле задумали уморить нас? Разве нельзя дать хоть немного воды?
— Заткнись! — сказал один из охранников. Стандартная реакция в случае, когда кто-либо из нас пытался заговорить.
—  Да ладно вам! — как можно развязнее продолжала я.— Неужели даже маленького глотка нельзя? Горло просто горит. Буквально огнем.
При последних словах мой взгляд метнулся к Кристиану, а потом снова вернулся к охраннику к которому я обращалась.
Как и ожидалось, он встал с кресла и двинулся ко мне.
—  Не заставляй меня повторяться,— проворим он.
Неизвестно, сможет ли он применить насилие, но пока мне не хотелось подталкивать его к этому. Кроме того, я подала знак. Если Кристиан не понял намека... ну тогда все. Надеясь, что выгляжу испуганной, я замолчала. Охранник вернулся на свое место и спустя какое-то время перестал сверлить меня взглядом. Я снова посмотрела на Кристиана и натянула запястья.
«Давай же, давай! — думала я.— Сложи два и два».
Внезапно его брови взлетели вверх, и он изумленно посмотрел на меня. Хорошо. Он явно что-то понял. Оставалось надеяться — именно то, что я хотела. На его лице возникло вопросительное выражение: дескать, ты серьезно? Я энергично закивала. Он задумался ненадолго, а потом сделал глубокий, долгий вдох.
—  Ладно,— сказал он.
Все снова подскочили.
—  Заткнись,— автоматически среагировал один из охранников усталым голосом.
—  Нет, — заявил Кристиан. — Я готов. Готов пить.
Все, включая меня, на несколько мгновений окаменели. Это было не совсем то, что я имела в виду.
Лидер охранников встал.
—  Только не вздумай морочить нам голову.
—  Не собираюсь. — На лице Кристиана возникло лихорадочное, отчаянное выражение, думаю, оно не было полностью притворным. — Я устал от всего этого. Хочу выбраться отсюда и не хочу умирать. Я буду пить... вот ее.
Он кивнул на меня. Мия в смятении взвизгнула. Мейсон обозвал Кристиана такими словами, за которые в школе получил бы строгое взыскание.
Нет, это определенно было не то, что я имела ввиду.
Два других охранника вопросительно посмотрели на лидера.
—  Позвать Исайю? — спросил один из них.
—  Не думаю, что он здесь,— ответил лидер. Несколько мгновений он вглядывался в лицо Кристиана, а потом принял решение.
—  И не хочу беспокоить его зря — вдруг просто какой-то фокус. Пусть идет, а там посмотрим.
Один из охранников достал острые кусачки, зашел за спину Кристиану и наклонился. Я услышала, как щелкнул разрезаемый пластик. Схватив Кристиана за руку, охранник рывком поставил его на ноги и повел ко мне.

0

71

—  Кристиан! — гневно воскликнул Мейсон, с такой силой пытаясь разорвать свои путы, что слегка сдвинул кресло. — Ты в своем уме? Не позволяй им!
—  Вам, ребята, придется умереть, но не мне, — огрызнулся Кристиан, отбрасывая с глаз черные волосы. — Другого способа выбраться нет.
Я не понимала, что происходит, но была уверена, что продемонстрировала бы больше эмоций, если бы мне действительно угрожала смерть. Два охранника стояли по бокам Кристиана, настороженно глядя, как он наклоняется ко мне.
—  Кристиан,— прошептала я, удивляясь тому, насколько естественно звучат нотки страха в моем голосе,— не делай этого.
Его губы изогнулись в горчайшей из улыбок, так часто возникающих на его лице.
—  Мы с тобой никогда не любили друг друга, Роза. Если уж я должен убить кого-то, пусть это будешь ты.— Его слова звучали так холодно, так расчетливо, так правдоподобно.— Кроме того, мне казалось, ты сама хочешь этого.
—  Нет. Пожалуйста, не...
Один из охранников толкнул Кристиана.
—  Кончай с этим — или вернешься на свое место.
На губах Кристиана играла та же зловещая улыбка.
—  Прости, Роза. Когда-нибудь ты все равно умрешь. Почему бы не уйти легко и приятно? — Он приблизил лицо к моей шее.— Будет немного больно.
Я действительно не верила в происходящее. Почему? Потому что он сказал... неправду? Я неловко заерзала. По общему мнению, если из тебя выпивают всю кровь, ты одновременно получаешь такое количество эндорфинов, что практически не чувствуешь боли. Как бы засыпаешь, и все. Конечно, это лишь предположения. Умершие от укуса люди не возвращаются обратно, чтобы поделиться с нами своим опытом.
Кристиан обнюхивал мою шею, при этом мои волосы частично скрывали его лицо. Я почувствовала прикосновение губ к коже, такое мягкое, что на память пришли их с Лиссой поцелуи. Спустя мгновение кожи коснулись кончики его клыков. И потом я почувствовала боль. Самую настоящую боль.
Но она была вызвана не укусом. Его зубы лишь слегка сдавили кожу, не пронзая ее. Он повел языком по шее, но не высасывал кровь. Если уж на то пошло, это походило скорее на странный, извращенный поцелуй. Нет, боль ощущали запястья. Жгучую боль. Кристиан использовал свою магию, направив жар на мои гибкие кандалы,— в точности как я и хотела. Он понял мой призыв. Пока он как бы пил мою кровь, пластик нагревался все сильнее и сильнее. Если бы кто-то вгляделся, находясь поблизости, он, возможно, заметил бы, что Кристиан притворяется, однако мои волосы в большой степени скрывали его от охранников.
Я знала, пластик нелегко расплавить, но только сейчас по-настоящему поняла насколько. Требовалась очень высокая температура; ощущение, как будто мои руки погрузили в лаву. Пластик обжигал кожу ужасно. Я извивалась, пытаясь облегчить боль, и при этом заметила, что наручники слегка поддаются. Они становились мягче. Отлично. Уже кое-что. Просто нужно потерпеть еще немного. Кристиан все же слегка укусил меня, видимо для правдоподобия, но это продолжалось всего секунд пять, и я получила совсем немного эндорфинов, определенно недостаточно, чтобы заглушить ужасную, все нарастающую боль в руках. Я захныкала, и это, видимо, придало всей сцене больше правдоподобия.
—  Просто глазам своим не верю,— пробормотал один из охранников.— Он и впрямь делает это.
Я услышала, как Мия плачет. Жгучая боль нарастала. Никогда в жизни не испытывала я таких мучений, но большая часть уже осталась позади, и вытерпеть остальное было легче, поскольку то, что раньше представлялось лишь возможностью, становилось реальностью.
—  Эй! — внезапно воскликнул охранник.— Чем это пахнет?
Пахло расплавляемым пластиком. Или, может, расплавляемой плотью. По правде говоря, это не имело значения, поскольку, когда я в следующий раз пошевелила запястьями, они вырвались из липких, обжигающе горячих наручников. У меня было десять секунд, чтобы застать охранников врасплох, и я использовала их. Вскочила с кресла, оттолкнув Кристиана. По обеим сторонам от него стояли охранники, один все еще с кусачками. Молниеносным движением я выхватила их у него и вонзила ему в щеку. Он издал булькающий вскрик, но я не стала дожидаться, чтобы полюбоваться делом своих рук. Преимущество эффекта неожиданности заканчивалось, и я не могла впустую тратить время. Выдернув кусачки, я принялась молотить второго парня.
Удары ногой, как правило, у меня получались сильнее, чем кулаками. Тем не менее я и кулаками сумела в достаточной мере забить его, заставив пошатнуться. К этому моменту лидер охранников уже пришел в себя. Как я и опасалась, при нем был пистолет, и он достал его.
— Не двигаться! — закричал он, целясь в меня.
Я замерла. Охранник сделал шаг вперед и схватил меня за руку. Парень, в которого я вонзила кусачки, стонал, лежа на полу. Продолжая целиться в меня, лидер начал говорить что-то, но потом внезапно вскрикнул. Пистолет вспыхнул бледно-оранжевым и выпал из его рук. В местах соприкосновения с ним кожа воспалилась и покраснела. Кристиан разогрел металл, поняла я. Да! Нам с самого начала нужно было использовать этот магический прием. Если мы выкарабкаемся, я стану сторонницей Таши. Мысль о том, что морои не должны использовать магию, настолько въелась в сознание, что нам даже в голову не пришло прибегнуть к ней раньше.
Я повернулась к парню, который держал меня зa руку. Не думаю, что он ожидал от миниатюрной девушки такого умения драться плюс все еще пребывал в шоке от случившегося. Места было достаточно, и я врезала ему ногой в живот — удар, на который на боевых занятиях наверняка получила бы высшую оценку. Он хрюкнул и отлетел к стене. Миг — и я набросилась на него. Схватила за волосы и стукнула головой о пол с силой, достаточной, чтобы вывести из игры, но не убить. И тут же вскочила, удивляясь тому, что их лидер до сих пор не бросился на меня. Шок от ожога пистолетом уже должен был пройти. Однако, развернувшись, я обнаружила, что все тихо. Лидер лежал без сознания на полу, а над ним склонился только что освободившийся Мейсон. Рядом стоял Кристиан, с кусачками в одной руке и пистолетом в другой. Пистолет все еще испускал жар, но, видимо, Кристиан был невосприимчив к нему. Он целился в охранника, проткнутого кусачками. Тот оставался в сознании, просто истекал кровью, но замер под дулом пистолета.

0

72

—  Черт! — пробормотала я, одним взглядом охватив всю сцену.
Подошла к Кристиану и протянула к нему руку.
—  Дай сюда, пока ты кого-нибудь не ранил.
Я ожидала услышать едкий ответ, но он просто отдал мне пистолет дрожащими руками. Я засунула его за пояс. Вглядевшись в лицо Кристиана, я заметила, какой он бледный,— как будто в любой момент мог потерять сознание. Для того, кто голодал два дня, он потратил слишком много сил на свою магию.
—  Мейс, найди наручники,— скомандовала я.
Не поворачиваясь к нам спиной, он попятился к ящику, где охранники держали запас наручников. Вытащил три полоски пластика и что-то еще. Вопросительно глядя на меня, продемонстрировал моток клейкой ленты.
—  Отлично,— сказала я.
Мы привязали охранников к креслам. Один был в сознании, но мы «утихомирили» и его, после чего залепили им рты клейкой лентой. В конце концов они очнутся, и нам ни к чему, чтобы они подняли шум.
Освободив Мию и Эдди, мы обсудили следующий ход. Кристиан и Эдди едва стояли, но, по крайней мере, Кристиан осознавал происходящее. Лицо Мии было залито слезами, однако я решила, что воспринимать приказы она в состоянии. Таким образом, реально действующей силой оказались мы с Мейсоном.
—  Судя по часам вон того парня, сейчас утро, — заявил Мейсон.— Нам нужно лишь выбраться наружу. И все, мы окажемся за пределами их досягаемости. Если, конечно, здесь нет других людей.
—  Они говорили, Исайи сейчас здесь нет, — еле слышно пролепетала Мия. — Мы сумеем выбраться, верно?
—  Эти люди пробыли с нами не один час, — сказала я. — Может, они ошибаются насчет Исайи. Нам нельзя допустить ни одного неосторожного шага.
Мейсон медленно открыл дверь и выглянул в пустой коридор.
—  Думаешь, отсюда есть выход наружу?
—  Это было бы большой удачей, — пробормотала я и повернулась к остальным.— Оставайтесь здесь. Мы проверим подвал.
—  А если кто-нибудь придет?! — воскликнула Мия.
—  Никто не придет,— заверила я ее.
Я и впрямь была уверена, что в подвале никого нет, иначе они уже давно прибежали бы, услышав шум. Если же кто-то будет спускаться по лестнице, мы услышим его первыми.
Тем не менее мы с Мейсоном были очень осторожны, обходя подвал, выглядывая из-за всех углов и прикрывая друг другу спину. Настоящий крысиный лабиринт, как мне и запомнилось, когда нас вели сюда. Длиннющие коридоры и множество комнат. Мы открывали двери одну за другой. Везде пусто, не считая кресел. Я содрогнулась, подумав, что наверняка в этих помещениях тоже держали пленников.
—  Ни одного окна в этом проклятом месте,— пробормотала я, когда мы закончили обход.— Придется подниматься по лестнице.
Мы двинулись к нашей комнате, но прежде чем добрались до нее, Мейсон схватил меня за руку.
—  Роза...
Я остановилась и посмотрела на него.
—  Да?
Его голубые глаза — серьезные, как никогда,— были полны раскаяния.
—  Это я все испортил.
Мне припомнились события, приведшие к такому печальному исходу.
—  Нет, Мейсон, это мы все испортили.
Он вздохнул.
—  Надеюсь... Надеюсь, когда все закончится, мы сможем сесть поговорить и во всем разобраться. Не следовало мне так злиться на тебя.

0

73

Я хотела сказать ему, что, когда он исчез, я как раз шла к нему объявить — между нами ничего быть не может. Однако сейчас ни время, ни место не подходили для заявления о разрыве, поэтому я сжала его руку и солгала:
—  Я тоже надеюсь.
Он улыбнулся, и мы вернулись к остальным.
Быстро обсудили план и начали красться вверх но ступеням. Я шла впереди, за мной Мия, поддерживающая спотыкающегося Кристиана. Замыкал шествие Мейсон, который практически тащил Эдди.
—  Я должен идти первым, — пробормотал Мейсон, когда мы добрались до верха лестницы.
—  Нет! — огрызнулась я и положила руку на дверную ручку.
—  Да, но если что-то случится...
—  Мейсон...
Я устремила на него твердый взгляд, и внезапно в моем сознании вспыхнул образ матери в тот день, когда напали на Дроздовых,— хладнокровной, полностью держащей себя в руках даже после всех ужасных событий. Тогда требовался лидер — в точности как сейчас. И я постараюсь быть им настолько, насколько в моих силах, постараюсь быть такой, как она.
—  Если что-то случится,— продолжала я,— ты должен вывести их отсюда. Бегите быстро, бегите далеко. И не возвращайтесь без целой орды стражей.
—  Но ты станешь первой, на кого могут напасть! И что, по-твоему, я должен делать? — прошипел он. — Бросить тебя?
—  Да. Ты должен забыть обо мне, если есть возможность вывести их отсюда.
—  Роза, я не буду...
—  Мейсон! — Я снова представила себе мать, призывающую всю свою мощь и силу ради того, чтобы вести за собой остальных.— Ты можешь сделать это или нет?
Несколько долгих, тягостных мгновений мы в упор смотрели друг на Друга; остальные ждали затаив дыхание.
—  Могу,— сухо ответил он.
Я кивнула и отвернулась от него. Дверь скрипнула, и я состроила гримасу. Едва дыша, я абсолютно неподвижно замерла наверху лестницы, оглядываясь и прислушиваясь. Дом и его оригинальное убранство выглядели точно так же, как когда нас привели сюда. Темные шторы прикрывали все окна, но по краям пробивался ярки и солнечный свет, и никогда он не ощущался таким замечательным, как в этот момент. Выйти на него означало свободу.
Ни звуков, ни движения. Оглянувшись, я попыталась вспомнить, где передняя дверь. Она была, по сути, недалеко, но в данный момент казалось, нас разделяет пропасть.
— Пошли на разведку,— прошептала я Мейсону, надеясь, что так он легче перенесет то, что я не пустила его вперед.
Он дал Мие поддержать Эдди, и мы с Мейсоном быстро обежали жилое пространство. Никого. Путь от лестницы до передней двери свободен. Я испустила вздох облегчения. Мейсон снова подхватил Эдди, и мы двинулись, в напряжении, все на нервах. Господи, мы, похоже, выберемся, осознала я. Действительно выберемся. Просто не верилось, какая удача нам привалила. Мы были так близки к гибели — а теперь еще чуть-чуть, и все останется позади. Мы переживали один из тех моментов, которые заставляют ценить жизнь и заставляют менять ее к лучшему. Когда клянешься себе, что не упустишь предоставленного судьбой второго шанса сделать это...
Я услышала их почти одновременно с тем, как увидела прямо перед собой. Как будто магическое заклинание вызвало Исайю и Елену из воздуха. Вот только магия тут ни при чем, осознала я. Просто стригои движутся необыкновенно быстро. Они, наверное, находились в какой-то из комнат первого этажа, которые мы сочли пустыми и не стали осматривать, чтобы не терять времени даром. Внутренне я обругала себя за то, что не проверила каждый дюйм этого этажа. Где-то в глубине сознания прозвучали насмешливые слова, которые я бросила матери в классе Стэна: «У меня возникло чувство, будто вы напортачили. Почему было не обыскать тщательно все помещение и не удостовериться, что там нет стригоев? По-моему, вы избавили бы себя от многих неприятностей».
Карма — настоящая сука.
—  Детки, детки,— почти пропел Исайя.— Мы так не договаривались. Вы нарушаете правила игры.
Жестокая улыбка заиграла на его губах. Он забавлялся, ни в малейшей степени не воспринимая нас как угрозу. И если честно, был прав.
—  Быстро и далеко, Мейсон,— произнесла я еле слышно, не отрывая взгляда от стригоев.
—  Ну надо же... Если бы взгляды могли убивать...— Тут в голову Исайи пришла одна мысль, и он дугой выгнул бровь. — Ты что, воображаешь, будто одна справишься с нами обоими?
Он захихикал. Елена захихикала тоже. Я стиснула зубы.

0

74

Нет, я не рассчитывала справиться с ними обоими. Фактически я была чертовски уверена, что меня ждет смерть. Но я была уверена, что сначала сумею отлечь на себя их внимание. Я метнулась к Исайе, но пистолет нацелила на Елену. На стража можно вот так неожиданно наброситься — но не на стригоя. Они осознали мое намерение фактически до того, как я начала двигаться. Правда, пистолет в моих руках стал для них неожиданностью. И хотя Исайя блокировал мое нападение почти без усилий, я сумела выстрелить в Елену до того, как он схватил меня за руку и остановил. От грохота выстрела у меня на мгновение заложило уши, а Елена вскрикнула от боли и удивления. Я целилась ей в живот, но из-за толчка попала в бедро. Особого значения это, впрочем, не имело. Никаким выстрелом ее не убьешь, просто рана в животе гораздо болезненнее.
Исайя с такой силой сжимал мне запястье, что я подумала — он сломает мне кости. Пистолет выпал из руки, ударился о пол, подскочил и заскользил к двери. Елена в ярости вопила и пыталась оцарапать меня. Исайя велел ей взять себя в руки и оттолкнул меня, чтобы она не смогла дотянуться. Все это время я молотила руками и ногами не столько в надежде вырваться, сколько с целью учинить им максимальные неприятности.
И потом: сладчайший из звуков. Передняя дверь открылась.
Мейсон воспользовался преимуществом того, что они заняты мной. Оставив Эдди с Мией, он обежал вокруг меня и, обхватив Исайю, потащил его к открытой двери. Тот развернулся с быстротой молнии и вскрикнул, когда в лицо ему хлынул солнечный свет. Он, конечно, испытывал страдания, но рефлексы отнюдь не утратил. Не выпуская меня и прихватив Елену, он вместе с нами рывком переместился с пятна света в глубь гостиной, причем Елену он тащил за руку, а меня за шею.
—  Уводи их отсюда! — закричала я.
—  Исайя...— начала Елена, вырываясь из его хватки.
Он толкнул меня на пол и развернулся, глядя вслед убегающим жертвам. Сейчас, когда он больше не стискивал мне шею, я хватала ртом воздух и неотрывно смотрела на дверь сквозь завесу волос. И успела увидеть, как Мейсон перетащил Эдди через порог, на солнечный свет, где они оказались в безопасности. Мия и Кристиан убежали раньше. Я едва не разрыдалась от облегчения.
Исайя в ярости повернулся ко мне — глаза черные, ужасные,— нависая надо мной с высоты своего огромного роста. Его лицо всегда выглядело жутко, но сейчас... Сказать «отвратительно, злобно, чудовищно» значило ничего не сказать. Он схватил меня за волосы и вздернул вверх. Я закричала от боли, а он наклонил голову, так что наши лица оказались практически прижаты друг к другу.
—  Ты жаждала укусов, девчонка? Хотела стать «кровавой шлюхой»? Ну, это мы можем устроить, во всех смыслах этих слов. И тебе не будет приятно. И это не оцепенение. Это больно — принуждение работает в обе стороны, знаешь ли, и я могу заставить тебя поверить, что ты испытываешь самую жуткую боль в жизни. И я могу сделать так, что умирать ты будешь долго, очень долго. Ты будешь кричать. Ты будешь плакать. Ты будешь умолять меня прекратить мучения и позволить тебе умереть...
—  Исайя, — в гневе воскликнула Елена, — просто убей ее наконец! Если бы ты сделал это раньше, как я говорила, ничего не произошло бы.
Не отпуская меня, он сверкнул глазами в ее сторону.
—  Не смей прерывать меня!
—  Ты слишком любишь эффекты.— Клянусь, она по-настоящему подвывала. Никогда не думала, что стригои на такое способны, это выглядело почти комически.— И слишком расточителен.
— Не смей дерзить мне!
—  Я голодна. Я всего лишь говорю, что нужно...
—  Отпусти ее или я убью тебя.
Мы все повернулись на этот новый голос, мрачный и полный ярости. В дверном проеме стоял обрамленный светом Мейсон с моим пистолетов в руке. Несколько мгновений Исайя молча разглядывал его, а потом сказал почти скучающим тоном:
—  Ну давай попробуй.
Мейсон не колебался. Он всадил в грудь Исайи всю обойму. С каждой пулей стригой слегка вздрагивал, однако продолжал стоять и не отпускал меня. Вот что такое быть старым, могущественным стригоем, поняла я. Пуля в бедре причиняет боль молодой вампирке. Но Исайя? Получить подряд несколько пуль в грудь для него просто досадная неприятность.
Мейсон тоже осознал это, его лицо окаменело, когда он отбросил пистолет.
—  Уходи! — закричала я.
Он все еще стоял на солнце и, значит, в безопасности.
Но он не послушался меня, бросился к нам, покинув спасительный свет. Я удвоила силы, стараясь отвлечь от него внимание Исайи. Увы. Исайя оттолкнул меня к Елене, когда Мейсон был еще на полпути к нам, молниеносным движением блокировал его и схватил, как прежде меня.
Только в отличие от меня он не стал вздергивать его за волосы и разражаться долгой, угрожающей тирадой об ожидающей его мучительной смерти. Исайя просто остановил Мейсона, сжал его голову обеими руками и резко повернул ее. Послышался тошнотворный хруст. Глаза Мейсона широко распахнулись... и стали пустыми.
Со вздохом раздражения Исайя швырнул обмякшее тело Мейсона туда, где, вцепившись в меня, стояла Елена. Она упала рядом с нами. Перед глазами все поплыло от головокружения и тошноты.
— Вот,— сказал Исайя Елене,— может, теперь ты уймешься. И оставь мне немного.

0

75

ДВАДЦАТЬ ДВА

Меня охватили ужас и шок, даже мелькнула мысль — теперь душа моя ссохнется, а мир прямо здесь и сейчас подойдет к концу. Потому что после такого он не мог существовать дальше. Ничто и никто не может продолжать существовать дальше после такого. Мне хотелось затопить криком боли всю вселенную. Мне хотелось плакать, пока я не растаю. Мне хотелось упасть рядом с Мейсоном и умереть вместе с ним.
Елена отпустила меня, по-видимому решив, что я не представляю собой опасности, находясь между ней и Исайей, и повернулась к телу Мейсона.
Все чувства во мне замерли, я просто действовала не раздумывая.
—  Нет. Не прикасайся к нему.
Я не узнавала собственного голоса. Елена закатила глаза.
—  Вот еще наказание! Я начинаю понимать Исайю — тебя действительно нужно заставить страдать, а потом убить.
Отвернувшись от меня, она опустилась на пол и перевернула Мейсона на спину.
—  Не прикасайся к нему! — завопила я.
И толкнула ее, практически без толку. В ответ она тоже толкнула меня, чуть не сбив на пол. Мне с трудом удалось удержаться на ногах. Исайя с интересом наблюдал за нами, явно забавляясь. Потом он перевел взгляд на пол: четки Лиссы выпали из кармана моей куртки. Он подобрал их. Стригои могут прикасаться к освященным предметам: рассказы, будто они боятся креста,— чушь.
Нa освященную землю, правда, они ступать не могут. Он перевернул крест и провел пальцем по выгравированному дракону.
—  А, вещичка Драгомиров,— задумчиво произнес он.— Я и забыл о них. Ничего удивительного. Она что, одна осталась? Или их двое? Тут и помнить-то не о чем.— Взгляд его ужасных красных глаз сфокусировался на мне.— Ты знаешь кого-нибудь из них? Нужно заняться ими в ближайшие дни. Не слишком трудно...
Внезапно я услышала взрыв. Вода вырвалась из аквариума, разнеся стекло вдребезги. Осколки полетели и в мою сторону, но я не обращала на них внимания. В воздухе вода объединилась и кривобокий шар. И он поплыл. К Исайе. У меня просто челюсть отвисла при виде этого. Он тоже смотрел на шар, больше с изумлением, чем со страхом. По крайней мере, до тех пор, пока вода не окутала его голову и не стала душить. Его невозможно не только застрелить, но и задушить. Однако он явно чувствовал себя чертовски дискомфортно.
Его руки взметнулись к лицу в отчаянной попытке содрать с себя воду. Без толку. Пальцы просто проходили сквозь нее. Елена забыла о Мейсоне и вскочила.
— Что это? — взвизгнула она и начала трясти Исайю в бесполезной попытке освободить его.— Что происходит?
И снова я не раздумывала, я действовала. Рука сжала большой осколок стекла разбитого аквариума. Зазубренный и острый, он порезал мне руку.
Метнувшись вперед, я вонзила осколок в грудь Исайи, целясь в сердце, расположение которого так долго училась находить во время учебных занятий. Исайя испустил придушенный водой крик и рухнул на пол. Его глаза закатились — он потерял сознание от боли. Елена смотрела на меня — столь же шокированная, как я, когда Исайя убил Мейсона. Исайя, конечно, не был мертв, просто временно сброшен со счетов. Судя по выражению лица Елены, она не предполагала, что такое возможно.
Самым разумным в этот момент казалось броситься к двери и выбежать на безопасный солнечный свет. Вместо этого я рванула в противоположном направлении, к камину. Схватила один из висящих над ним антикварных мечей и повернулась к Елене. Бежать далеко не было нужды, поскольку она уже пришла в себя и устремилась ко мне.
Она зарычала от ярости и попыталась схватить меня. Я никогда не училась работе с мечом — зато меня учили сражаться с любым оружием, которое окажется под рукой. Действуя неуклюже, но эффективно, я использовала меч, чтобы не подпускать к себе Елену.
Она обнажила белые клыки.
—  Я заставлю тебя...
—  Страдать, заплатить за все и пожалеть, что я вообще на свет родилась?

0

76

На память пришел бой с мамой, когда я все время занимала оборонительную позицию. Сейчас гак действовать нельзя, нужно атаковать. Сделав выпад, я попыталась нанести удар Елене. Неудачно. Она предвосхищала каждое мое движение. Внезапно за ее спиной застонал Исайя — он начал приходить в себя. Она оглянулась, всего на долю мгновения, но этого хватило, чтобы нанести ей удар мечом по груди. Я разрезала ткань рубашки и поцарапала кожу, не больше. Тем не менее она вздрогнула и посмотрела на свою грудь, явно в панике. Думаю, воспоминание об осколке стекла в сердце Исайи все еще свербило в ее сознании. Именно это мне и требовалось.
Я слегка отступила и нанесла удар, вложив в него всю свою силу. Лезвие меча пронзило ее шею сбоку, сильно и глубоко. Она издала ужасающий, тошнотворный вопль, от которого у меня по коже побежали мурашки, и сделала шаг в мою сторону. Я вытащила меч и нанесла новый удар. Она вцепилась руками в горло, колени у нее подогнулись. Я колола и рубила, с каждым разом меч все глубже погружался в шею. Отрезать голову оказалось труднее, чем я думала. К тому же меч наверняка был не просто старый, но и тупой.
Однако в конце концов у меня хватило здравого смысла понять, что она больше не движется. Голова лежала отдельно от тела, мертвые глаза смотрели на меня, как будто она не могла поверить в случившееся. По правде говоря, я и сама не могла. Кто-то вскрикнул, и, как это ни абсурдно, я подумала, что Елена. Потом я повела взглядом по комнате. В дверном проеме стояла Мия с выпученными глазами и совсем позеленевшая, как будто ее вот-вот вырвет. Где-то в глубине сознания сверкнула мысль, что она взорвала аквариум. Выходит, магия воды не совсем уж бесполезна.
Исайя, все еще вздрагивая, пытался подняться на ноги, но я оказалась рядом прежде, чем он сумел полностью распрямиться. Снова запел меч, каждый удар порождал боль и кровь. Сейчас я чувствовала себя опытным профи. Исайя упал на пол.
Перед моим внутренним взором стояло зрелище, как он ломает Мейсону шею, и я рубила, рубила — со всей силой, на какую была способна. Точно эти яростные удары могли изгладить из памяти ужасное воспоминание.
—  Роза! Роза!
Сквозь пропитанный ненавистью туман я почти не обратила внимания на призыв Мии.
—  Роза, он мертв!
Медленно, дрожа, я остановили руку и перевела взгляд на его тело — и на голову, лежащую отдельно. Мия была права. Он мертв. Совсем, совсем мертв.
Я оглянулась по сторонам. Кровь везде, но ужас гнусного зрелища сознание на самом деле не замечало. Мой мир сузился до выполнения двух простых задач. Убить стригоев. Защитить Мейсона. Все остальное находилось за пределами восприятия.
—  Роза... — Мия дрожала, в ее голосе звучал страх, и боялась она меня, не стригоев. — Роза, нужно уходить. Пошли.
Я перевела взгляд на останки Исайи, несколько мгновений смотрела на него, а потом, все еще с мечом в руке, медленно сползла к телу Мейсона.
—  Нет,— прохрипела я.— Не могу оставить его. Вдруг придут другие стригои. — Глаза горели, точно я отчаянно хотела расплакаться. А может, и не поэтому, не знаю. Жажда крови все еще бурлила во мне, жестокость и ярость — единственные эмоции, на которые я была способна.
—  Роза, мы потом вернемся за ним. Другие стригои и впрямь могут прийти. Значит, нужно уходить.
—  Нет,— повторила я, не глядя на нее.— Я не брошу его одного.
Свободной рукой я погладила Мейсона по волосам.
—  Роза...
Я вскинула голову.
—  Уходи! — закричала я.— Уходи и оставь нас в покое.
Она сделала несколько шагов вперед, и я вскинула меч. Она замерла.
—  Уходи,— повторила я.— Найди остальных.
Мия медленно попятилась к двери, бросила на меня последний, отчаянный взгляд и выбежала наружу.
Наступила тишина. Я перестала изо всех сил стискивать рукоять меча, но не выпустила его из руки. Навалилась на тело Мейсона, положила голову ему на грудь, безразличная ко всему: к миру вокруг, к самому бегу времени. Может, прошли секунды, может, часы. Я не осознавала этого. Не осознавала ничего, кроме того, что не могу бросить Мейсона. Я пребывала в измененном состоянии — только оно позволяло мне хотя бы отчасти отгородиться от ощущения ужаса и горя. Мне не верилось, что Мейсон мертв. Мне не верилось также, что я сама породила смерть. Пока я отказывалась признавать и то и другое, мне удавалось обмануть себя, что ничего не произошло.
В конце концов послышались шаги и голоса. Я подняла голову. В дверь потоком вливались люди, много людей. Я не узнавала никого из них, но мне и не требовалось. Они представляли собой угрозу, от которой я должна была защитить Мейсона. Двое направились ко мне, и я вскочила, вскинув меч и защищая лежащее у моих ног тело.
—  Не подходите! — предостерегающе сказала я.— Держитесь подальше от него.
Они продолжали приближаться.
—  Назад! — закричала я.
Один остановился, другой нет.
—  Роза, — мягко произнес голос, — положи меч.
Руки задрожали. Я сглотнула.
—  Оставьте нас.
—  Роза!
Снова тот же голос, голос, который я знала когда-то. В конце концов почти против воли я начала осознавать, что происходит вокруг. Взгляд сфокусировался на лице стоящего передо мной человека. Карие глаза Дмитрия, его взгляд, мягкий и одновременно решительный, был прикован ко мне.
—  Все в порядке,— произнес он.— Теперь все будет в порядке. Можешь положить меч.
Руки задрожали еще больше, с такой силой я вцепилась в рукоятку.
—  Не могу. — Говорить было больно. — Не могу оставить его одного. Я должна защитить его.
—  Ты его защитила, — сказал Дмитрий.

0

77

Меч выпал из руки, с громким клацаньем ударившись о деревянный пол. Вслед за ним я опустилась на четвереньки, страстно желая заплакать, но слезы не приходили. Дмитрий обнял меня и помог встать. Вокруг нас звенели голоса, и одного за другим я узнавала людей, которым доверяла. Дмитрий потянул меня к двери, но я была не готова уйти. Вцепилась в его рубашку, комкая ткань. Одной рукой обнимая меня, другой он погладил мои волосы и отвел их от лица. Я прислонила к нему голову, а он все гладил и гладил меня по волосам, бормоча что-то по-русски. Я не понимала ни слова, но мягкий тон действовал успокаивающе.
Стражи разбежались по всему дому, осматривая каждый его дюйм. Двое подошли к нам и опустились на колени рядом с телами, на которые я не желала смотреть.
—  Это она сделала? Обоих?
—  Меч сто лет не затачивали!
Странный булькающий звук вырвался из моего горла. Дмитрий успокаивающе сжал мне плечо.
—  Уведи ее отсюда, Беликов,— произнес за его спиной женский голос, хорошо знакомый голос.
Дмитрий снова сжал мне плечо.
—  Пошли, Роза. Пора.
На этот раз я подчинилась. Он вывел меня из дома; каждый шаг давался с болью и трудом, но Дмитрий поддерживал меня. Разум все еще отказывался признавать реальность происшедшего. Все, что я могла,— просто бездумно следовать указаниям.
В конце концов я оказалась в одном из самолетов Академии. Двигатели взревели, когда самолет взлетал. Дмитрий пробормотал, что сейчас вернется, и оставил меня одну. Я смотрела прямо перед собой, как будто изучая детали переднего сиденья. Кто-то сел рядом и накинул мне на плечи одеяло. Только тут я осознала, как сильно дрожу, и плотнее закуталась в одеяло.
—  Я з-з-замерзла... Почему я так замерзла?
—  Ты в шоке,— ответила Мия.
Я повернулась и посмотрела на нее. Светлые кудри, большие голубые глаза... Что-то в ее облике пробудило во мне воспоминания. Внезапно все разом навалилось на меня. Я плотно зажмурилась.
—  О господи...— Я открыла глаза и снова посмотрела на Мию.— Ты спасла меня... спасла, когда взорвала аквариум. Это наверняка твоих рук дело. Тебе не следовало возвращаться.
—  А тебе не следовало бросаться за мечом.
Справедливо.
—  Спасибо,— сказала я.— То, что ты сделала. Никогда не думала, что такое возможно. Блестящий ход.
—  Я и сама не знала, что такое возможно,— задумчиво, с печальной улыбкой сказала она.— Вода не годится как оружие, помнишь?
Я подавилась смехом, хотя сейчас те мои слова вовсе не казались смешными. Больше нет.
—  Вода — замечательное оружие,— заявила я.— Когда мы вернемся, тебе обязательно нужно научиться использовать ее.
Ее лицо просияло, в глазах пылала страсть.
—  Мне ужасно хочется этого. Больше всего на свете.
—  Мне очень жаль... Ну, из-за того, что случилось с твоей мамой.
—  Тебе повезло, твоя еще жива,— прошептала Мия. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло.
Я отвернулась и снова уставилась на переднее сиденье. И сама испугалась, услышав, что говорю:
—  Хотелось бы увидеть ее.
—  Она здесь,— с оттенком удивления сказала Мия.— Она прибыла с посланной сюда группой. Ты не заметила ее?
Я покачала головой. Мы помолчали. Потом Мия встала и ушла. Спустя минуту кто-то опустился на соседнее сиденье. Мне не требовалось смотреть, чтобы понять, кто это. Я просто знала.
—  Роза! — позвала мать.
Это был первый раз, когда я услышала неуверенность в ее голосе. И возможно, страх.
—  Мия сказала, ты хочешь видеть меня.— Я не отвечала и не смотрела на нее.— Что... Что тебе нужно?
Я не знала, что мне нужно. Не знала. Жжение в глазах стало нестерпимым, и, не успев осознать этого, я расплакалась. Мучительные рыдания сотрясали все тело. Долго сдерживаемые слезы хлынули наружу. Страх и печаль, которые я загоняла в глубину, вырвались на волю с такой силой, что я едва могла дышать.
Мать обняла меня, и, спрятав лицо на ее груди, я разрыдалась еще сильнее.
—  Я понимаю,— мягко говорила она, крепко обнимая меня.— Я понимаю.

0

78

ДВАДЦАТЬ ТРИ

В день церемонии молний заметно потеплело. Фактически стало так тепло, что большая часть снега у кампуса растаяла и вокруг каменных зданий Академии побежали узенькие серебристые ручьи. До конца зимы еще далеко, и я понимала, в ближайшие дни все снова замерзнет. Сейчас, однако, ощущение было такое, будто весь мир плачет. Для меня инцидент в Спокане обернулся незначительными синяками и порезами. Хуже обстояло дело с ожогами, возникшими при расплавлении гибких наручников. Однако труднее всего справиться со смертью, причиной которой я стала, и смертью, которую видела. Больше всего мне хотелось съежиться где-нибудь в укромном месте и не разговаривать ни с кем, кроме, может быть, Лиссы. Однако на четвертый день после возвращения в Академию меня нашла мать и сказала, что настало время нанесения знаков.
Я даже не сразу поняла, о чем она толкует. Но потом до меня дошло: обезглавив двух стригоев, я заработала две татуировки в виде молнии. Мои первые. Я была ошеломлена. Всю жизнь, думая о себе в будущем исключительно как о страже, я предвкушала получение этих знаков. Воспринимала их как символы почета. Но теперь? Теперь они, главным образом, станут напоминанием о том, что я хотела забыть.
Церемония происходила в здании стражей, в большом зале, используемом для собраний и банкетов. Ничего общего с огромным обеденным залом на лыжной базе — все сугубо функционально, практично; в общем, отвечало духу стражей. Голубовато-серый ковер, без ворса, тканый. Белые стены с черно-белыми фотографиями Академии Святого Владимира в разные периоды ее существования. Никаких других украшений или фанфар, и тем не менее торжественность, даже мощь момента ощущалась. Присутствовали все стражи кампуса — кроме новичков. Они ходили по залу, собираясь группками, но почти не разговаривая. Когда церемония началась, они безо всяких указаний выстроились рядами, не спуская с меня взглядов.
Я сидела на стуле в углу зала, наклонившись вперед и, соответственно, свесив на лицо волосы. За моей спиной страж по имени Лионель поднес татуировочную иглу к шее. Я знала его все время, что была в Академии, но никогда не предполагала, что именно он наносит знаки молнии.
Прежде чем начать, он негромко переговорил с моей матерью и Альбертой.
—  У нее нет знака обещания,— сказал он.— Она ведь еще не закончила школу.
—  Такое бывает,— ответила Альберта. — Она убила двоих. Делай молнии, а знак обещания она получит позже.
Я, в общем-то, регулярно загоняю себя в ситуации, когда испытываю боль, и никак не ожидала, что нанесение татуировок — такое мучительное дело. Но прикусила губы и не издала ни звука, пока Лионель делал свое дело. Процесс, казалось, длился целую вечность. Покончив с ним, Лионель протянул мне два зеркала, и не без труда я ухитрилась увидеть свою шею сзади. Там, на покрасневшей и чувствительной коже, появились теперь два крошечных черных знака, бок о бок. Слово «молния» мы произносим по-русски, но знаем, что оно означает: именно это и символизировала зазубренная форма знаков. Два знака: один за Исайю, второй за Елену.
После того как я рассмотрела их, Лионель наложил мне на шею повязку и проинструктировал, как ухаживать за ними, пока они не заживут. Большую часть советов я пропустила мимо ушей, но решила, что смогу переспросить позже. Я все еще была в некотором роде в шоке от происшедшего. Потом все собравшиеся в зале стражи подходили ко мне по одному и выражали свое расположение — объятием, поцелуем в щеку или добрыми словами.
—  Приветствуем тебя в наших рядах,— произнесла Альберта и крепко обняла меня.
Ее загрубелое лицо приобрело необычно мягкое выражение. Когда подошла очередь Дмитрия, он не сказал ни слова, но, как обычно, его глаза выражали все — и гордость, и нежность; я с трудом сдержала слезы. Он мягко коснулся моей щеки, кивнул и отошел. Когда Стэн — инструктор, с которым я имела стычки с самого первого моего дня в Академии,— обнял меня и сказал: «Теперь ты одна из нас. Я всегда знал, что ты будешь среди лучших»,— я чуть не потеряла сознание.
А потом, когда ко мне подошла мать, я, как ни старалась, не смогла сдержать слез. Она вытерла их и мягко провела пальцами по моей шее.
—  Никогда не забывай,— сказала она.
Никто не поздравлял меня, и я была рада.
Смерть — не то, из-за чего можно приходить в иосторг.
Когда все закончилось, настала очередь угощения. Я подошла к сервировочному столу и положила себе на тарелку миниатюрные тарталетки с фетой и кусок мангового пудинга. Съела все, практически не чувствуя вкуса пищи, и отвечала на вопросы, наполовину не осознавая, что говорю. Я была «робот Роза», выполняющий то, что от него ждут. Кожа на шее горела от татуировок, а внутренним взором я все время видела голубые глаза Мейсона и красные Исайи.
Меня не покидало чувство вины за то, что я не в состоянии по-настоящему радоваться в свой Большой День, но испытала облегчение, когда наконец люди начали расходиться. Уходя, они говорили слова прощания, и тут ко мне подошла мать. Если не считать сказанного на сегодняшней церемонии, мы мало с ней разговаривали с того момента, как я разрыдалась в самолете. Я все еще испытывала по этому поводу какое-то странное чувство... и отчасти смущение. Она никогда не упоминала о том случае, и все же природа наших взаимоотношений совсем чуть-чуть, но изменилась. Мы не стали близкими друзьями... но и врагами больше не были.

0

79

—  Лорд Селски скоро уезжает, — сообщила она, когда мы стояли у входа в здание неподалеку от того места, где я накричала на нее в тот первый день, когда мы разговаривали.— Значит, и я тоже.
—  Понимаю.
Вопрос о том, чтобы она осталась, даже не возникал. Такова жизнь. Страж там, где его морой. Они важнее. Она устремила на меня задумчивый взгляд карих глаз. Впервые за долгое время возникло ощущение, что мы смотрим глаза в.глаза, раньше мне всегда казалось, что она глядит на меня сверху вниз. Сейчас мне не хватало до ее роста всего полфута.
—  Ты все сделала хорошо,— заявила она наконец.— Учитывая обстоятельства.
Это был лишь наполовину комплимент, но большего я и не заслуживала. Теперь я понимала все промахи и ошибки, приведшие к событиям в доме Исайи. В некоторых виновата я, в некоторых нет. Хотелось бы мне изменить кое-что из того, что я сделала, но мать была права: в конце концов, я сделала лучшее, что смогла.
—  Убивать стригоя вовсе не доставило мне удовольствия,— вздохнула я.
Она одарила меня грустной улыбкой.
—  Да. Это никогда не доставляет удовольствия.
Я подумала о множестве знаков на ее шее, обо всех этих убийствах. И содрогнулась.
—  Эй, послушай! — Желая сменить тему разговора, я достала из кармана маленький брелок в виде голубого глаза.— Эта вещь, которую ты подарила мне. Н-назар?
Почему-то я запнулась на этом слове. Она выглядела удивленной.
—  Да. Как ты узнала?
Я не хотела рассказывать ей про свои сны с Адрианом.
—  Кое-кто объяснил мне. Он защита, верно? Задумчивое выражение промелькнуло на ее лице, и потом она кивнула.
—  Да. На Ближнем Востоке существует старое суеверие... Считается, тот, кто хочет причинить тебе вред, может проклясть тебя или воздействовать «дурным глазом». Назар предназначен для того, чтобы нейтрализовать «дурной глаз»... и тем самым защищает того, кто его носит.
Я провела пальцами по стеклянному предмету.
—  Ближний Восток... м-м-м... Турция?
Губы матери изогнулись в улыбке.
—  Да, именно Турция.— Она на мгновение заколебалась. — Это... подарок... который я получила много лет назад... — Ее взгляд ушел вглубь, затерялся в воспоминаниях. — Когда я была в твоих годах, многие мужчины уделяли мне... внимание. Внимание, казавшееся лестным вначале. Временами бывает трудно определить разницу между настоящей привязанностью и желанием просто использовать тебя. Но если чувствуешь, что настоящее... Ну, когда-нибудь поймешь.
До меня дошло тогда, почему она так заботилась о моей репутации,— видимо, в свою молодость мать не раз подвергалась досужим домыслам. И я поняла, почему она отдала мне назар. Его подарил ей мой отец. Мне показалось, она не хочет продолжать разговор, и я свернула тему. Достаточно сознавать, что их отношения все-таки выходили за рамки деловых в плане заботы о генах. Мы попрощались, и я вернулась к своим занятиям. Все знали, где я была этим утром, и все хотели посмотреть на мои знаки молнии. Я не упрекала их. Поменяйся мы ролями, и я тоже надоедала бы тому, кто оказался на моем месте.
—  Ну давай же, Роза,— умоляюще сказал Шейн Рейес.
Мы возвращались с утренней тренировки, и он то и дело дергал меня за «конский хвост». Я сделала в уме пометку завтра распустить волосы. Другие следовали за нами по пятам и вторили его просьбам.
—  Да, давай! Покажи нам, что ты заработала! Их глаза сияли пылом и восхищением. Я была героем — их собственная одноклассница, обезглавившая главу банды стригоев, которая терроризировала нас все каникулы. Однако я встретилась взглядом с тем, кто стоял позади всех: в его глазах не было ни пыла, ни восхищения. Эдди. Увидев, что я смотрю на него, он улыбнулся еле заметной, грустной улыбкой. Он понимал.
—  Извините, ребята,— сказала я, обращаясь к остальным.— Повязку нельзя пока снимать. Распоряжение доктора.
Они недовольно заворчали, а потом осыпали меня вопросами о том, как я убила стригоя. Обезглавливание — один из самых трудных и редких способов, да и расхаживать с мечом как-то не принято. Ну, я постаралась как можно лучше поведать о событиях, но придерживалась только фактов и не восхваляла убийство.
По окончании школьного дня мы с Лиссой пошли ко мне в спальный корпус. Со времени событий в Спокане у нас с ней практически не было возможности поговорить. Меня много и долго допрашивали, а потом состоялись похороны Мейсона. У Лиссы тоже свободного времени не находилось, со всеми этими покидающими кампус королевскими особами. С ней я почувствовала себя лучше. Конечно, я могла в любой момент проникнуть в ее сознание, но гораздо приятнее находиться рядом с человеком, которому ты небезразлична. У двери в мою комнату на полу лежал букет благоухающих цветов. Я со вздохом подняла их, даже не взглянув на прикрепленную карточку.
—  От кого они? — спросила Лисса, пока я отпирала дверь.
—  От Адриана. — Мы вошли в комнату, и я кивнула на стол, где стояли еще несколько букетов, и поставила фрезии в воду рядом с ними. — Жду не дождусь, когда он уедет. Мое терпение на исходе.
Она удивленно посмотрела на меня.
—  А-а, ты не знаешь.
Благодаря нашей связи меня пронзило неприятное чувство, что я не обрадуюсь тому, что сейчас услышу.
—  Чего не знаю?
—  Он не уезжает. Хочет остаться здесь на какое-то время.
—  Он должен уехать! — Насколько я знала, он приехал в кампус исключительно из-за похорон Мейсона, и мне до сих пор не понятно почему. Может, просто напоказ. А может, чтобы выслеживать Лиссу и меня.— Он же в колледже учится. Или, может, в университете. Точно не знаю, но чем-то он занят.
—  Он пропустит семестр.
Я удивленно посмотрела на нее. Она улыбнулась при виде моего изумления.
—  Он останется поработать со мной и... госпожой Кармак. Он раньше и не подозревал о существовании духа. Просто знал, что не имеет специализации, но обладает какими-то странными способностями. Он помалкивал об этом — за исключением тех случаев, когда сталкивался с другими пользователями духа. Однако они знали не больше его.
—  Я должна была раньше догадаться,— задумчиво сказала я.— Что-то такое в нем... Мне всегда хотелось разговаривать едим, представляешь? Он обладает харизмой. Как и ты. Полагаю, она как-то связана с духом, принуждением и всем прочим. И меня тянет к нему... хотя он мне и не нравится.

0

80

—  Ты уверена? — поддразнила меня она.
—  Уверена,— непреклонно ответила я.— И эта штука со снами мне тоже не по вкусу.
Она широко распахнула нефритовые глаза.
—  Это же круто! Ты всегда знаешь, что происходит со мной, а вот я связаться с тобой никогда не могла. Мне очень жаль, что, когда вы исчезли, я еще ничего не знала про сны и не помогла найти вас.
—  А вот мне нет. Я рада, что Адриан не сумел уговорить тебя отказаться от лекарств.
Об этом мне стало известно лишь спустя несколько дней после Спокана. Лисса не согласилась с предположением Адриана. Однако позже она призналась мне, что, если бы наше с Кристианом отсутствие затянулось, она, возможно, «сломалась» бы.
—  Как ты себя чувствуешь в последнее время? — спросила я, вспомнив ее волнения по поводу лекарств.— Тебе по-прежнему кажется, что они больше не помогают?
—  М-м-м... Ну, трудно объяснить. Я чувствую себя ближе к магии, как будто они не блокируют дух полностью. Но никаких побочных эффектов нет... вроде плохого настроения или чего-то такого.
—  Это же замечательно! Прекрасная улыбка осветила ее лицо.
—  Конечно. Появляется надежда, что когда-нибудь я смогу работать с магией.
Так приятно видеть ее довольной! Я улыбнулась в ответ. Меня всегда огорчало, когда к ней возвращались мрачные эмоции, и я порадовалась за подругу.
«Свет вокруг всех — кроме тебя. Ты утопаешь во тьме, и эта тьма у тебя от Лиссы».
Слова Адриана бились в моем сознании. С чувством тревоги я вспомнила, как вела себя последние недели две. Эти взрывы злости. Мятежность — необычная даже для меня. Черный клубок эмоций в душе...
Нет, решила я. Ничего похожего. Мрачные чувства Лиссы имели в качестве основы магию, мои — стресс. Кроме того, теперь я чувствовала себя прекрасно. Заметив, что она устремила на меня пристальный взгляд, я попыталась вспомнить, на чем остановился наш разговор.
—  Может, в конце концов у тебя и впрямь получится. Если Адриан использует дух и не нуждается при этом в таблетках...
Она внезапно рассмеялась.
—  Ты не знаешь, да?
—  Что?
—  Адриан лечится по-своему.
—  Лечится? Но он говорил...— Я застонала.— Конечно! Сигареты. Алкоголь. И бог знает что еще.
Она кивнула.
—  Да. Он никогда не бывает трезвым.
—  Но, скорее всего, не ночью... вот почему он может проникать в мои сны.
—  Господи, как мне хотелось бы научиться, — вздохнула Лисса.
—  Может, когда-нибудь и научишься. Просто постарайся в процессе не стать алкоголичкой.
—  Не стану. Но я научусь. Никто из других повелителей духа не умел, Роза... ну кроме святого Владимира. Я буду учиться, как он. Я научусь использовать дух — так, чтобы не страдать от этого.
Я улыбнулась и положила руку ей на плечо. Я верила в нее — без малейших сомнений.
—  Знаю.
В разговорах мы провели большую часть вечера — до тех пор, пока не настало время моих занятий с Дмитрием. Расставшись с Лиссой, я не могла выкинуть из головы кое-что, постоянно беспокоящее меня. Хотя банда была довольно многочисленна, все стражи сходились во мнении — их лидером был Исайя. Это не означало, что опасность миновала; но ясно было: его последователям потребуется время, чтобы создать новую группу.
Однако я никак не могла забыть список, который видела в туннеле в Спокане, тот самый, где перечислялись все королевские фамилий в порядке возрастания их размеров. И Исайя упоминал о Драгомирах. Он знал, их почти не осталось, и говорил о них так, как если бы желал сам стереть с лица земли эту семью. Конечно, теперь он мертв... но вдруг есть и другие стригои, одержимые этой идеей?
Я покачала головой. Нечего беспокоиться — по крайней мере, сейчас. Сначала нужно оправиться от происшедшего. Но скоро, однако, совсем скоро придется разобраться с этим. Я даже не знала, будут ли продолжаться наши занятия, но тем не менее направилась в раздевалку. Переоделась, пошла в гимнастический зал и в комнате с инвентарем обнаружила Дмитрия, читающего очередной детектив. Он поднял на меня взгляд. В последние дни мы мало виделись с ним, наверное, занят с Ташей, решила я.
—  Я подумал, может, ты заглянешь. Он заложил книгу закладкой.
—  Сейчас же время занятий. Он покачал головой.
—  Нет. Сегодня никаких занятий. Сначала тебе нужно полностью прийти в себя.
—  Со здоровьем у меня все в полном порядке. Видишь? Прекрасно держусь на ногах.
Я постаралась вложить в свои слова как можно больше фирменной бравады Розы Хэзевей. Дмитрий, однако, на удочку не попался.
—  Сядь, Роза.
Он сделал жест в сторону соседнего кресла.
Я на мгновение заколебалась, но потом послушалась. Он передвинул свое кресло, и мы оказались напротив друг друга. Я посмотрела в эти замечательные темные глаза, и сердце у меня затрепетало.
—  Никому легко не даются первые... убийства. Даже когда речь идет о стригоях... ну, формально это все равно означает лишить жизни. С этим трудно примириться. А если учесть все испытания, выпавшие на твою долю...— Он вздохнул и взял мою руку в свою. Его пальцы были в точности такие, как мне запомнилось,— длинные, сильные, загрубевшие за годы тренировок.— Когда я увидел твое лицо... когда мы нашли тебя в этом доме... ты не представляешь, что я почувствовал.
Я сглотнула.
—  Что... Что ты почувствовал?
—  Опустошенность... Глубокую печаль... Ты была жива, но выглядела так... Я не думал, что ты вообще когда-нибудь поправишься. И сердце разрывалось при мысли, что это случилось с тобой в таком юном возрасте.— Он сжал мою руку.— Но ты снова станешь собой — теперь я вижу. И рад. Однако ты еще не в форме. Пока нет. Потерять кого-то, тебе небезразличного... всегда нелегко.
Я оторвала взгляд от его глаз и уставилась в пол.
—  Это моя вина,— произнесла я еле слышно.
—  М-м-м?
—  Гибель Мейсона.

0

81

Даже не видя лица Дмитрия, я знала: его переполняет сочувствие.
—  Ох, Роза! Нет. Ты приняла несколько неправильных решений... следовало сказать другим, когда ты поняла, куда он отправился... Но не стоит корить себя. Не ты же убила его.
Я подняла взгляд, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
—  Можно сказать, что я. То, почему он туда отправился... моя вина. Я рассказала ему о Спокане, хотя ты просил меня не...
Из уголка глаза выкатилась слеза. Нет, определенно пора бороться с этим. Как прежде мать, Дмитрий нежно стер слезу с моей щеки.
—  Ты не должна обвинять себя, — сказал он.— Может, ты и сожалеешь о некоторых действиях и хотела бы поступить иначе, но в итоге Мейсон сам принял решение. Он мог никуда не ехать — но предпочел поступить иначе. Окончательное решение принадлежало ему, какова бы ни была твоя первоначальная роль.
Когда Мейсон вернулся за мной, он сделал это под влиянием своих чувств ко мне. То, чего Дмитрий всегда опасался: если у нас с ним возникнут какие-то взаимоотношения, это может привести к тому, что мы поставим под угрозу себя... и мороя, которого будем защищать.
—  Я просто хотела бы... ну не знаю... хотела сделать что-нибудь...
Загнав обратно слезы, я выдернула руку и встала — прежде чем ляпну еще какую-нибудь глупость.
—  Мне нужно идти,— хрипло сказала я.— Сообщи, когда решишь снова возобновить тренировки. И спасибо за... разговор.
Я уже почти повернулась, когда услышала, как он резко бросил:
—  Нет!
Я оглянулась.
—  Что «нет»?
Он не отрывал от меня взгляда, и что-то теплое, удивительное, мощное прошло между нами.
—  Нет,— повторил он.— Я сказал ей «нет». Таше.
—  Я...— Челюсть у меня отвалилась чуть не до пола.— Но почему? Такой шанс выпадает раз в жизни. Ты мог бы иметь ребенка. И она... она... ну ты знаешь... она питала к тебе интерес...
Еле заметная улыбка мелькнула на его лице.
—  Да, питала. И питает. Поэтому я и сказал ей «нет». Я не могу ответить тем же... не могу дать ей то, что она хочет. Не могу, когда...— Он шагнул ко мне.— Когда мое сердце совсем в другом месте.
Я едва не расплакалась снова.
—  Но ты, казалось, ею интересовался. И продолжал твердить, как незрело, по-девчоночьи я себя веду.
—  Ты и ведешь себя по-девчоночьи,— улыбнулся Дмитрий,— потому что юна. Однако ты понимаешь суть, Роза. Ты способна понять то, что не могут люди гораздо старше тебя. В тот день... — Я мгновенно сообразила, какой день он имеет в виду — когда он прижал меня к стене. — Ты была права насчет того, каких трудов мне стоит держать себя в узде. Никому никогда не удавалось заметить это... И я испугался. Ты испугала меня.
—  Почему? Ты не хочешь, чтобы это стало кому-то известно?
Он пожал плечами.
—  Известно это кому-то или нет, не имеет значения. Имеет значение тот факт, что существует кто-то — а именно ты,— понимающий меня так хорошо. Когда человек может читать в твоей душе, это делает тебя открытым. Уязвимым. Гораздо легче быть с тем, кто лишь чуть больше чем случайный друг.
—  Вроде Таши?
—  Таша Озера изумительная женщина. Красивая, смелая. Но она не...
—  Она не понимает тебя.
Он кивнул.
—  Я знал это, но все равно хотел... этих отношений. Знал, будет легко, и надеялся, что она поможет мне оторваться от тебя. Думал, она поможет мне забыть тебя.
А я то же самое думала о Мейсоне.
—  Но ей это не удалось.
—  Да. Ну и... снова та же проблема.
—  Потому что мы не можем быть вместе.
—  Да.
—  Из-за разницы в возрасте.
—  Да.
—  И, еще важнее, из-за того, что нам обоим предстоит стать стражами Лиссы, и мы должны быть полностью сосредоточены на ней... а не друг на друге.
—  Да.
Я задумалась ненадолго, а потом посмотрела прямо ему в глаза.
—  Ну,— сказала я наконец,— насколько я понимаю, пока мы еще не стражи Лиссы.
Я вся подобралась, ожидая резкой отповеди. Несомненно, я получу очередной урок дзен-буддизма. Что-нибудь о внутренней силе и терпении, о том, что наше будущее зависит от выбора, который мы делаем сегодня, и прочая чепуха в том же духе. Вместо этого он поцеловал меня. Время остановилось, когда он протянул руки и ладонями обхватил мое лицо. Наклонил голову и легко скользнул губами по моим губам. Намек на поцелуй, но постепенно он становился все более жарким и проникновенным. В конце концов Дмитрий оторвался от моих губ, но только ради того, чтобы поцеловать в лоб. Это длилось несколько секунд, и все время он крепко обнимал меня.
Как мне хотелось, чтобы поцелуй длился вечно! Разомкнув объятия, он провел рукой по моим волосам и дальше по щеке. Отступил на шаг и направился к двери.
—  Увидимся позже, Роза.
—  На следующей тренировке? — спросила я.— Мы ведь возобновим их? В смысле, тебе еще многому предстоит научить меня.
Стоя в дверном проеме, он оглянулся и улыбнулся.
—  Да. Многому.

Как обычно, эта книга была написана благодаря помощи и поддержке моих друзей и семьи. В особенности я должна поблагодарить моих консультантов: Кейтлин, Дэвида, Джея, Джеки и Кэт. Вы, ребята, провели на связи он-лайн в ночное время больше часов, чем я могу сосчитать. Без вас я не сумела бы пробиться через безумие работы над этой книгой.
Спасибо также моему агенту Джиму Маккарти, который переворачивал небеса и землю, отодвигая предельные сроки, чтобы дать мне возможность закончить книгу. Я рада, что ты прикрывал мне спину. И конечно, огромное спасибо Джессике Ротенберг и Бену Шренку из Рейзабилла за их неустанную поддержку и тяжкий труд.

0

82

Здорово!!!Но это как я понимаю конец http://sdjs.ucoz.net/PW/12.gif

0

83

книг всего 4! а это конец второй!

0

84

книг всего 4! а это конец второй!

Супер!!!Тогда жду продолжения http://sdjs.ucoz.net/PW/01.gif

0

85

http://sdjs.ucoz.net/PW/01.gif

0


Вы здесь » ღСумеркиღ » Творчество » Райчел Мид Академия вампиров. Ледяной укус. Книга вторая